Выбор
Шрифт:
Леван кивнул.
— Мой друг немного со странностями, — нервно сказал мне Блондин. — Мы пойдем, пожалуй.
— Спасибо за консультацию, — сказала я и, как только парочка скрылась за поворотом, припустила бежать к Университету. — Я видела его! — закричала я, врываясь в кабинет к Бефу.
— Спокойно, Ольгерда, — сказал Наставник.
Я огляделась. Видимо, я прервала совещание преподавателей, которые теперь с удивлением смотрели на меня.
— Я видела его, — повторила я уже тише. — Я видела некроманта, который уничтожил Соснино.
У моих губ оказался стакан с водой.
— Садись, отдышись
Я села, выпила воду, надеясь, что судорожный стук моих зубов об стакан будет не очень слышен, и сказала:
— Я увидела некроманта, когда сидела в кабачке и смотрела в окно. Чтобы проверить свою догадку, я поговорила с ним. Сомнения нет.
— Ты так просто вышла и поговорила с ним? — уточнил профессор Свингдар.
— Нет, не просто, у меня был повод — он был с Лимом ня Монтером, и я подошла поздороваться.
— Ну это же просто смешно! — сказал один из преподавателей. — Всем известно, что ня Монтер и эта девица на ножах, ее, помнится, даже в его убийстве подозревали. И вот она видит, как с Лимом идет какой-то парень, и решает его оболгать!
— Это не смешно! — крикнула я. — Вы думаете, я смогу забыть лицо человека, который меня убил?
— Мне кажется, ты сейчас вполне живая тут стоишь.
— Меня спасли и оживили, — угрюмо сказала я.
Преподаватели рассмеялись.
— В любом случае, — сказал профессор Свингдар, желая меня поддержать, — ваш некромант, если он не дурак, уже давно за пределами города.
— Он меня не узнал, — уверенно сказала я.
— Ты его узнала, а он тебя — нет?
— Вы мне не верите? — с отчаянием спросила я, обводя взглядом лица. Кто-то смотрел сочувственно, кто-то — насмешливо, но ни у кого не было желания решительно действовать. — Вы мне не верите?
На глаза навернулись слезы, и я не стала их скрывать.
— Значит, смерть жителей Соснина и Гнедина для вас ничего не значит?
— У тебя есть доказательства, что это именно он? — прямо спросил кто-то.
Я покачала головой и вышла в коридор. Прижавшись лбом к стеклу, я отчаянно рыдала. Хорошо же! Вот сейчас прекращу плакать и пойду сама убью этого гада. Идеал он свой нашел, как же!
— Не вздумай, — сказал над моим плечом Беф.
Я повернулась. Наставник стоял рядом, задумчиво глядя в окно и как будто меня не замечая.
— Не вздумай глупить, — уточнил Беф. — Иногда в этой жизни приходится решать проблемы, не сшибаясь лбом в лоб. Подумай хорошенько. У тебя ведь есть доказательства того, что это именно тот, кто нам нужен.
— Шпилька, — прошептала я. От присутствия Наставника мои мозги моментально прочистились и заработали. — Я ранила его шпилькой! На его теле должен остаться след. Я уверена, что артефакт оставил ожог на его боку!
— Может быть, не только ожог, — сказал Беф. — Раны, оставленные магическим оружием, — очень непредсказуемая вещь. Тем более нанесенные личным защитным артефактом.
— И что же делать?
— Вам всего лишь нужно найти доказательства своей правоты, — спокойно сказал Беф.
— Как? Заставить его раздеться при свидетелях?
— Это будет лучше всего.
— Наставник! Каким образом я смогу заставить его раздеться? — спросила я тупо.
— Мало ли каким образом девушка может
— Что вы предлагаете? — возмутилась я. — Да меня трясет при его упоминании, я хочу его убить медленно и жестоко, а вы мне предлагаете лечь с ним в постель!
— Я такого не предлагал, — заметил Наставник и впервые за все время нашего разговора взглянул мне в глаза. — Давай называть вещи своими именами, Ольгерда. Ни городская стража, ни Магическое управление не могут просто схватить аристократа и предъявить ему обвинения, а то, что это аристократ, не оставляет сомнения. А что, если ты ошиблась? Да, я тебе верю, но шанс ошибиться всегда остается. Тебе нужно действовать самой. Я могу лишь помочь, отрядив с тобой человек пять из крепких боевых магов. Просто для прогулки с привлекательной девушкой.
— Лучше отрядите десять, и чтоб они зомби не боялись, — сказала я. — И за последствия, если это все-таки он, я не отвечаю.
— И тем не менее я попрошу тебя доставить в суд хоть часть этого некроманта, — сказал Беф.
— Ничего не обещаю. — Я не могла ничего придумать толкового в качестве плана захвата и решила просто принести жертву Госпоже Удаче. По всему выходило, что сегодня она ко мне благоволила. — Пусть ваши парни ждут меня возле входа в общежитие.
Я вихрем влетела в свою комнату и подбежала к шкафу. Главное — выманить Левана в укромное местечко, а там уж я разберусь, что делать. Так, где мои самые обольстительные шмотки? Должно же быть у меня хоть одно красивое платье! И прическу нужно уложить, все-таки я иду на бой. Я отыскала в самом укромном местечке шкафа мешочек с неприкосновенной заначкой — это был ее день.
Беф не обманул. Он действительно прислал мне дюжих парней, правда, не десятерых, а все-таки пятерых, но я была рада и этому.
— Так, — сказала я, выбирая из них самого большого, — как тебя зовут?
— Матвей.
— Замечательно, будешь главным. Сейчас идем к храму Госпожи Удачи, а потом к дому Блондина. Знаешь такого?
Матвей молча кивнул. За что ценю таких мужчин — за то, что не произносят лишних слов, предоставляя приятную функцию болтать мне.
После горячей молитвы и пожертвования в храме Госпожи Удачи я направилась прямо к дому Блондина. Уверенности, что он там, у меня не было, но ведь надо с чего-то начинать? Жилище Лима находилось конечно же в аристократическом районе и представляло собой квартиру в роскошном доме, в котором жили те сынки богачей, которых родители отселили от себя подальше, но которые еще не обзавелись семьей, чтобы получить в подарок целый дом. Как-то, когда мы еще вели с Блондином активные боевые действия, Отто разведал, где он обретается, а я запомнила. На всякий случай.
— Ждите меня здесь, — сказала я парням, оставив их в переулке. Помянув перед подъездом всех известных мне богов, включая Молот и Наковальню, я подошла к квартире Лима и постучала. Потом постучала ногой и, прижавшись к замочной скважине, прокричала:
— Э-ге-гей! Открывай!
Дверь распахнулась, и на пороге появился Блондин в одних штанах. Я оценила красоту его накачанного торса, пока он смотрел на меня с отвисшей челюстью.
— Я бы мог поспорить на все свое состояние, — наконец сказал он, — что ты никогда сюда не придешь.