Выбор
Шрифт:
— Что вы тут бегаете, нелюди, топчите только! А ну, пшёл!
— Вам бы, тётя Оля, в морге уборщицей работать! — рявкнул я первое, что пришло в голову, по которой тут же чуть не попало ведром — тётя Оля так ловко им махнула, что я еле успел пригнуться. Ася бледно улыбнулась и, шмыгая носом, побежала относить заказ. Левой рукой она вытащила платок, и за ним из кармана выпала визитка и, красиво кружась, приземлилась у моих ног. Я поднял её, и ошалело уставился на написанное: мне бросились в глаза слова "художник-сюрреалист" и адрес мастерской. Пара кварталов отсюда.
— Ася! Спасай меня! Говори ради Бога, чья это визитка?! У тебя из кармана выпала! Это очень важно, ну говори же!
— Да что это с тобой? Да на тебе лица нет никакого, чего ты весь дрожишь-то? Успокойся, не надо так! — она успокаивающе погладила меня по плечу.
— Ася! — взвыл я, — Чья визитка?!
— Да это такой добродушный толстяк, он часто у нас ужинает. Он как-то выпил изрядно, рассказал, что он художник и хотел бы меня нарисовать, да только я не пойду, там же раздеваться надо, наверное...
— Не ходи! — рявкнул я, — Это мерзавец и вор! Лучше я тебя сам нарисую когда-нибудь!
Оставив в коридоре расстроенную Асю, я подхватил своё пальто и пулей вылетел из служебных помещений, но не на улицу, а в зал. Я котом прокрался к вешалке у входа и незаметно вытащил из кармана куртки мерзавца связку ключей. В той жизни я видел, как он перекладывал её из кармана в карман. Не знаю, как мне удалось проделать это незаметно, но я выскользнул через вход для посетителей с чужими ключами в руках, и меня никто не остановил.
Я мчался по улицам в расстёгнутом пальто, мне в лицо летел снег.
— Художник-сюрреалист!!! Это я — сюрреалист!!! А ты — аферист!!! Обыкновенный, жирный, наглый ворюга!!! — то ли бормотал, то ли в голос рычал я. У меня дёргалось лицо, взгляда своего в витрине я бы испугался, если бы не был так зол, люди шарахались от меня в ужасе. Я долго носился по подворотням, прежде чем нашёл, наконец, нужный адрес. Это был один из бывших доходных домов, с узенькой кривой и вонючей лесенкой, от которой кружилась голова, она круто поворачивала, почти как винтовая на моей картине. Я взлетел по ней, пиная ступени и сшибая углы.
Мои руки крупно дрожали, когда я пытался вставить ключ в замок. И вот я внутри. Я ворвался туда, стал метаться из комнаты в комнату, с отчаянием ощущая болезненно знакомый запах корично-цветочных дешёвых духов... Неужели она действительно бывала здесь?!
Я распахнул одну из дверей, и из моей груди вырвался клокочущий всхлип. На стенах висели мои картины, выполненные умелой, профессиональной рукой. Точные линии, идеальная композиция, приятные цвета. У окна стоял мольберт, а на нём — чистый холст с приколотой в углу фотографией моей лестницы. Я даже немного успокоился, увидев то, что так боялся увидеть, испытал какое-то мрачное удовлетворение. Я был как будто спокоен, только весь трясся, потому что адреналин бешеными взрывами гулял по телу, застилал белым глаза, это была ярость, которой я не осознавал, я ничего не осознавал, она мешала мне видеть. Я даже не
— Ты!!! — взревел я не своим голосом, — Ты понимаешь, что ты сделала?!!! Я верил тебе!!! Тебе одной!!!
— Да, я понимаю, что я сделала, — тихо ответила она.
— Зачем?!!!
— Я не могу объяснить зачем... Я сама не знаю... — мямлила она, ещё больше выводя меня из себя.
— Ты понимаешь, что это вся моя жизнь?!! Что это мои чувства?!! — я ревел, как зверь, и, кажется, топал ногами и швырял какие-то вещи.
— Но это же не мои чувства, — она пожала плечами, — для меня это просто картинки.
Тут я еле удержался, чтобы не броситься душить её. Мои руки судорожно сжимались и уже почти чувствовали, как хрустят под пальцами её позвонки.
— Что ты ещё скажешь, не знала, что так нельзя делать?! Думала, я никогда не узнаю?!! Ты бы хоть сделала вид, что раскаиваешься!!! — мне кажется, на лице у неё был написан только страх. Я и сам себя боялся. Боялся, что потеряю контроль и убью её.
— А он?!! Откуда ты знаешь этого жирного урода?! Как ты могла предать меня ради него?!!
— Я его знаю дольше, чем тебя. Я его девушка. Он как-то мне пожаловался, что его натюрморты никто не хочет покупать, а вот если бы у него были гениальные идеи, как у одного знакомого неуча, то он бы продал кучу картин и ничего бы для меня не жалел. Вот тут я и придумала разыскать тебя и всё это провернуть. Я неплохая актриса.
— Ты просто… ты понимаешь, кто ты?! Я ведь любил тебя! Ты двуличная, подлая... — я опять треснул уже разбитым кулаком по стене и скорчился от боли.
— Да, я двуличная, — спокойно ответила она, — Но у тебя бы всё равно ничего не вышло. Ты не умеешь рисовать, не умеешь общаться с людьми, у тебя нет связей. Ты не создан для этой жизни. Но ты мне нравился, правда. Я получила всю нужную информацию в первые пару дней, я так долго оставалась с тобой, потому что понимала, что ты без меня пропадёшь...
— Подумать только, какое самопожертвование! — простонал я сквозь зубы.
— Ты только и умеешь, что лежать на диване и мечтать. Хотя спать с тобой было иногда интересно. Ты бы тренировался почаще, — она ухмыльнулась.
Тут я не выдержал. Моя рука сама рванулась вперёд, вложив в удар всю клокотавшую во мне ярость, всё отчаяние. Я честно пытался остановить свою руку, хоть немного смягчить удар. Катя с хрустом ударилась о стену и сползла по ней, а я ринулся прочь из этой жуткой квартиры.