Выбор
Шрифт:
– В общем, так, Ширманов, расстрелять тебя немедленно мне врожденная доброта мешает. Понял? Даю тебе последнюю возможность. Бери любые средства, любую агентуру, все дам, но Мессера мне достань. Из-под земли достань. Понял? Если его какая-то разведка утащила, так ты из звериной пасти его вырви и мне сюда поставь, на этот вот коверчик. Понял?
Ширманов прохрипел невнятно.
И тогда Холованов вопрос повторил:
– Спрашиваю, понял?
– Понял.
– Неделя на поиск. Неделя на похищение. Неделя на доставку. Через три недели Рудольф Мессер должен быть тут. Если через три недели он не появится в Москве, ты кончен. Может быть, он сам чудом тут объявится, тогда ты спасен. А сейчас поднимай свою группу. Работай. Каждый
– Понял.
– Удивляюсь своей доброте: даю тебе три недели на спасение твоей же шкуры. (На черта она мне нужна, твоя шкура?) Иди и спасай ее. Надейся только на себя и на чудо. И помни слова товарища Сталина: чудес не бывает.
Глава 3
Профессия у него интересная и редкая: палач-кинематографист. Палачей на планете видимо-невидимо – как собак нерезаных. И кинематографистов – столько же. А вот палачей-кинематографистов очень даже немного. И профессии вроде бы смежные, и встречаются часто палачи с кинематографическими наклонностями, как и кинематографисты с палаческими, но все же найти специалиста, который бы в равной мере сочетал в себе качества талантливого палача-новатора и одаренного кинематографиста, вовсе не так просто. Потому палачей-кинематографистов уважают и ценят. Их труд щедро оплачивают, им оказывают почет и уважение.
В узких, понятно, кругах.
Ясное дело – его никто никогда не называл палачом-кинематографистом. Должность именуется – исполнитель. Более официально – исполнитель приговоров. А уж совсем официально – исполнитель приговоров, кинематографист. Через запятую.
А для своих – Вася.
Вторым делом в берлинских тюрьмах – санобработка. Чтобы вшей в тюрьму не занес.
А первым делом – бьют.
Чародея толкнули в большую высокую камеру без окон. Стены – белый кафель, как в операционной. А пол – цемент. Удобно – после процедуры включил напор и водой из шланга кровь смывай.
По углам четверо.
С дубинами.
Они не учли двух моментов…
А для своих – Вася.
Для тех, кто помоложе, – дядя Вася.
Последние годы Вася все больше на вязании работал, потому чаще его называют Васей-вязателем. И работу кинематографиста не забывал, потому его еще Васей-киношником зовут.
Много дяде Васе-киношнику работы – по Москве аресты валом идут. Арест – не палаческое дело, не палачу-виртуозу таким недостойным делом заниматься. Но нет выхода – Москву чистить надо. Потому палачей, которых пока расстреливать не надо, товарищ Сталин бросил на аресты палачей, которых надо именно в данный момент срочно расстрелять. Потому дядя Вася, палач-кинематографист, брошен на низменную, грязную, недостойную его высокого ранга работу, на аресты.
А тут еще съезд партии.
Они не учли двух моментов.
Во-первых, чародей Рудольф Мессер, пока его везли, спал. Он спал совсем немного, но даже небольшой отдых частично восстановил его силы…
Во-вторых, тут не было собаки…
Чародея толкнули в центр камеры. Толкнули с умением, с годами отработанной точностью: двое из коридора толкают в дверь, третий внутри камеры подставляет ногу, и лети через ногу мордобойца прямо туда, где пол снижается к прикрытой решеткой яме. И четыре дубины взлетели над ним.
Но чародей успел в падении прикрыть лицо ладонью и крикнуть: «Не бейте меня!»
В Москве XVIII съезд ВКП(б) – Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Партия – союз единомышленников. Съезд партии – форум лучших людей страны. Утро. Кремль. Гремят куранты. Лучшим людям страны – почет. Понятное дело – и безопасность им обеспечена. От нее никуда. Потому для общего блага, чтобы все вместе не взорвались от принесенного
В принципе, делегату съезда партии ничего в карманах иметь и не надо: кормят делегата сытно, поят обильно. Вечерами – концерты. Все бесплатно. Все без денег. Можно с пустыми карманами ходить. Как при коммунизме.
При входе в зал каждому делегату – чудесной работы блокнот для записей и авторучку. Где такую еще найдешь! Ручки дивные – красные и голубые, выбирай любую. И чернила всех цветов. Где такое увидеть можно, чтобы авторучка зеленым цветом писала! И перья любой толщины, любой мягкости. И названия авторучкам разные: «Москва», «Прогресс», «Пятилетка», «Индустриализация»; и фирмы-изготовители разные: «Завод имени Сталина», «Парижская коммуна», «Ф-ка им. Горького».
Радуется делегат: съезд завершится, а ручка в кармане останется. Всей Сибири на удивление. И блокнот тоже. И еще делегаты радуются: скоро весь советский народ такими ручками писать будет – производство уже налажено, только на всех пока не хватает.
Чудесным авторучкам – сразу применение: все о делегатах известно, но перед входом в зал заполни, делегат, анкету еще раз, чтобы мандатная комиссия подвела итоги и объявила в завершение съезда, сколько среди делегатов мужчин, сколько женщин, сколько рабочих, сколько крестьян, а сколько прослойки – трудовых интеллигентов. С гордостью объявит мандатная комиссия съезду, а потом всей стране, всему миру, сколько в числе делегатов участников Великой Октябрьской социалистической революции, а сколько – Гражданской войны, сколько орденоносцев, сколько членов партии с дооктябрьским стажем, сколько – с послеоктябрьским…
В вестибюле – интересные знакомства, оживленные беседы. Нашла власть советская чабана за облаками. Чабан в халате. В таком виде и доставили. Тоже делегат. Никогда в жизни человек со своей горы не спускался. Никогда облаков снизу не видел, всегда на облака только сверху взирал. Вот такой и нужен. Нашла его власть наша родная, с горы спустила. По-русски он не понимает. Это не беда. В нашей многонациональной родине говори на любом языке. Кому надо, поймут. Делегат с горы – лучший из лучших, потому ему государственные проблемы решать. Руку надо поднимать. Вместе со всеми. Обступили чабана командиры Красной Армии, рассказ на непонятном языке слушают о том, как баранов выращивать.
Крикнул чародей, чтобы не били. И его не били.
Сел чародей на пол, потер ушибленный локоть, осмотрел искусанную собакой руку и приказал:
– Врача.
В Большом Кремлевском дворце песни гремят, туркменский товарищ в бубен бьет, девки-хлопкоробки в азиатских штанах азиатские же танцы вытанцовывают, в зале журналисты суетятся, блещут вспышки магния, журчат кинокамеры, успокаивают, баюкают…
Демократия полнейшая. С перебором. Выборы нового состава Центрального Комитета совершенно тайные. Каждому делегату – список кандидатов. Из списка можешь вычеркнуть любого. Мало того – вместо вычеркнутого можешь вписать любого, кто нравится. Кого хошь. Не просто можешь, но обязан вписать в список своего избранника. Если вычеркнешь одну фамилию, а вместо вычеркнутого никого не впишешь, то бумага эта считается недействительной: а то ведь всех можно повычеркивать, кто тогда страной будет править? Так что, вычеркивая одного, вписывай другого.