Выбор
Шрифт:
– А Вы не подскажете, как пройти в туалет?
Дяденька пару минут смотрел на меня, как святой отец на нечестивую монашку, после чего слез с табурета.
– А ты шо это тута позабыла, милочка, али заблудилася?
– теперь дяденька казался не таким уж высоким и не таким грозным, каким показался сначала, и говорил на каком-то неизвестном мне доселе наречии. Я осмелела.
– Если честно, я сирота. Ищу себе новых маму и папу. Будете моим папой? А маму мы себе быстро найдем, вы не отчаивайтесь, Вы не будете отцом-одиночкой! Я этого
– в тот момент я впервые задумалась над карьерой бродячей актрисы…
– Эй, погодь-ка, девочка. А как это ты через закрытую дверь-то прошла?
– дяденька настороженно уставился на меня.
– Хорошо. На самом деле я - злая ведьма в образе маленькой безобидной девочки. И пришла я сюда для того, чтобы поработить тебя и твою душу, дабы с помощью этого вершить злыя дела на потребу своей темной души. Бойся же, смертный!
– дяденька истерически рассмеялся, после чего бросил на меня серьезный взгляд и спросил:
– Шо серьезно?
– А Вы думаете, я стала бы это говорить с самого начала, если бы знала, что Вы этому поверите?
– И де тебя такую умную взяли? Поди-ка теперь угадай, как вошла и откуда вылезла така гарна дивчина!
– улыбнулся дяденька, попытавшись ухватить меня за руку повыше локтя и выпроводить обратно.
– Э, нет! Я сюда пришла с твердым намерением разведать, что здесь такое на самом деле, и не уйду отсюда, пока все не выясню!
– Так ты шо ж, наследница шо ли наша? Эх, знал же, что ты у нас и в крапиву полезешь не думая, ежели тама чего интересное увидишь!
– дяденька улыбнулся и подмигнул мне, отступая с прохода.
– Ладно, ужо, пошли, покажу. Только ты чтоб никому ни-ни!
– Ну, раз уж на то пошло, то мне бы, конечно, хотелось бы узнать как Вас зовут.
– Дяденька широко мне улыбнулся и ответил:
– Ну, дитятко, зови меня… - мужичок призадумался.
– Дядькой Крафтичем зови.
– Ну, так что, дядька Крафтич, что у нас здесь такое?
– Громадные ящеры в инкубаторе.
– Совершенно серьезно произнес дяденька.
– Ага, конечно. Пойдем, посмотрим.
– Я направилась вниз по коридору, Крафтич послушно двинулся за мной.
– Так це ж, шо ж на них смотреть-то? Да и ничего интересного-то в них нет…
Я тем временем уже открывала дубовую дверь, которая преградила мне дальнейший путь в подземелье. Дядька Крафтич мялся где-то сзади, не решаясь отговаривать меня от такого рискованного дела.
– Да куда ж ты, дитятко, топаешь? Тебе туда лучше не ходить…
– Кто Вам сказал такую пакость? Плюньте тому в глаз, кто вам это сказал. Единственное место, куда мне лучше не ходить, - это комната Шарафа. А в остальные места мне ходить еще как "лучше", только другим от этого бывает только хуже…
– Эх, была не была! Заходь, давай! Неча тута околачиваться!
Дядька Крафтич с силой толкнул дубовую дверь, и передо мной открылась картина под названием "В мире животных". Туда - сюда по огромному подземелью шныряли стражники
– Ан нет! Куда это мы собрались? Шо это еще такое, то рвалась, рвалась, а тут! Нехорошо! Ну-ка бегом на обозревательную площадку! Хыть!
– усмехнулся Крафтич и затолкнул меня в подземелье.
– А я, знаете ли, уже все увидела, что хотела! Спасибо за внимание, я, пожалуй, пойду!
– А, ну-ка неча от ворот поворот давать, когда уже пришла! Чай, каждое дело своего завершения требует! Тя чего еще не учили шо ли этому?
– я отрицательно покачала головой, чувствуя, что сейчас не выдержу и расплачусь (а чего вы еще ждали от ребенка десяти лет?). Но потом здравый смысл одержал верх над чувствами, я прикусила губу и повернулась. Все та же картина (она потом еще долго снилась мне в страшных снах, а Крафтич был главным погоняющим у ящеров и еще до кучи гонялся за мной с раскаленной кочергой), но я решила ни в коем случае не убегать и стоять на смерть.
– Енто все саламандры!
– с гордостью произнес дядька.
– Я очень рада! Милые зверушки!
– я нервно похихикала и еле успела увернуться от удара хвоста мимо проходящей ящерки.
– Ну, шо скажешь? Чучела агромадные и страшные, яко львы рыкающие?
– с наслаждением произнес Крафтич и обвел все подземелье взглядом, как опытный хозяин свои владения.
– Да, нет. А для чего они вообще нужны? А особенно в таком количестве.
– Так чай, они в войне самые незаменимые. Они огнеупорные! Против Догний хорошо идут. Мы, можно сказать, только благодаря им всех их изничтожили!
– Да что Вы говорите! А они, может, еще для чего пользительны особо?
– Ага. У них нюх на человеческое мясо хороший! Они здесь в подземелье просто с ума сходят, когда видят новое человеческое тело!
– сказал Крафтич таким тоном, которым обычно рассказывают страшилки пятилетним детям, и даже как-то незаметно перешел на общее наречие.
– Ну, так я пойду, отдамся в жертву ящерке и принесу пользу своему государству.
– Что-то с тобой не так. Ты и на обычного ребенка-то совсем не похожа. Говорил же я им, что надо больше заниматься твоим воспитанием! Вот что в итоге получилось!
В общем, я не буду рассказывать, как дядька Крафтич отвоевал меня у многочисленных нянек, но тогда в ход пошло все: и его обаяние, и умение прикрикнуть, и цветы с конфетами, и даже штопание юбок и, стыдно сказать, трусов. В результате, Крафтич взял меня под свою опеку с полудня до вечера каждого дня и, как мог, занимал все мое свободное время, чтобы я ни в коем случае не моталась без дела. Правда, длилось это недолго, т.к. уже с тринадцати лет Шараф начал втягивать меня в государственные дела…