Выбор
Шрифт:
Двадцатого марта Сергей Антонович попросил недельный отпуск без сохранения денежного содержания. На следующий день он мило попрощался с Мишкой Сен-Жюстом, исполнявшим в мое отсутствие обязанности начальника отдела, и с остальными начальниками отделов группы. Никто ничего подозрительного не заметил. Но двадцать второго марта неожиданно потребовалась копия какого-то приказа, которая осталась в кабинете Сергея Антоныча. Мишка позвонил ему домой, но к телефону никто не подошел.
С той копией приказа они как-то выкрутились, но Мишка, получив нагоняй, сильно расстроился и принялся ежедневно названивать
Что такого, если человек не отвечает на телефонные звонки?! Ведь он же в отпуске! Может быть, он собирался куда-нибудь уезжать и именно для этого и отпрашивался с работы. Но Мишка продолжал звонить. Он потом сам шутил, что это превратилось у него в ритуал — каждые четыре часа набирать номер, выслушивать ровно десять длинных гудков и хлопать трубкой о рычаг, сопровождая эти действия высказываниями в адрес неизвестно чьей матери. Терпение и труд все перетрут, думал Мишка. И двадцать шестого марта на его телефонный звонок неожиданно ответили.
Каково же было изумление Сен-Жюста, когда он узнал, что Сергей Костенко по этому адресу больше не проживает, что дом этот был куплен новыми хозяевами три дня назад и что теперь здесь обитают совершенно другие люди.
Сен-Жюст кинулся с этой новостью прямо к директору. Тот, естественно, удивился и принялся выяснять, куда мог переехать Костенко. И вскоре уже стало понятно, что Сергей Антонович никуда не переезжал, а просто исчез.
Дом его был продан, счет в банке закрыт, и ни его самого, ни его близких найти не удалось. К тому времени я уже был в Москве и активно включился в поиски пропавшего начальства. И вот что мне удалось выяснить.
Счет Сержа Антоныча был не просто закрыт. В течение двух дней — двадцать первого и двадцать второго марта — все деньги с него были переведены на несколько других счетов. Счета эти были открыты в те же два дня и послужили всего лишь перевалочным пунктом. Потому что и с них деньги были сняты, но уже наличными.
Договор на продажу своего дома Сергей Антоныч оформил самым спешным образом, потеряв на этой сделке больше десяти тысяч франков. Оплата также была произведена наличными. Кроме того, вместе с самим домом Костенко продал и всю свою мебель — я не был у него дома, но неоднократно слышал о каком-то древнем антикварном спальном гарнитуре совершенно фантастической цены. Не знаю, что у него в доме было еще, кроме этого гарнитура, но, если верить словам новых хозяев, за всю свою мебель Сергей Антоныч запросил чуть ли не четверть реальной цены. Естественно, что и за мебель расчет был произведен наличными. Короче говоря, у Сергея Антоныча должна была оказаться сумма, превышающая полтора миллиона. Наличными.
Выехать из страны незамеченным Сергей Антонович не мог. Ведь все имперские и частные аэропорты снабжены специальными камерами, регистрирующими пассажиров, поднимающихся на борт самолета. Но двадцать третьего марта кем-то, похожим на Сергея Антоныча, но носящим фамилию человека, умершего семь лет назад, был куплен билет на самолет. Фамилия же, которая была использована для регистрации, тоже наводила на определенные размышления — ныне покойный Константин
Самолет тот отправлялся на один из Алеутских островов. Долетел он благополучно, но никакого Константина Степашина к тому времени на борту не оказалось. Куда он подевался, никто толком понять не мог. Это было еще более удивительно, если учесть, что количество покинувших самолет пассажиров соответствовало спискам. Впрочем, если принять во внимание, что Сергей Антоныч увез с собой свой «чемоданчик», удивление становилось гораздо более абстрактным. «Чемоданчик» у Костенко был отличный, способный осуществлять спутниковую связь. Так что комментарии излишни…
Все это было похоже на то, что Сергей Антонович неожиданно решил порвать со своим прошлым и скрыться. И это сразу же вызвало у руководства «ДВК» легкую панику — Сергей Антонович имел доступ ко многим счетам компании. Но ни одна финансовая проверка не выявила ничего подозрительного.
Возникли также мысли, что Сергей Антоныч от кого-то скрывается. Но жандармерия Восточной Империи полностью это опровергла. Правда, уверения эти прозвучали достаточно самонадеянно, но и возразить против них было особенно нечего — ничего подозрительного в поведении Сержа Антоныча в последние дни не проскальзывало.
Короче говоря — человек исчез бесследно. И мне как его заместителю пришлось самому в спешном порядке разбираться в ситуации с новыми проектами для Имперской Канцелярии Здравоохранения и проблемами в новейшей разработке электронно-лучевых трубок. Но справился я с этим достаточно хорошо. Настолько хорошо, что позавчера появился приказ о моем назначении на эту так внезапно освободившуюся должность.
Я остановился перед дверью кабинета Сержа Антоныча. Теперь этому кабинету предстоит стать моим, подумал я, подбрасывая на ладони ключ от двери. Не нравится мне этот кабинет. Мой старый был гораздо лучше и удобнее. Да и уютнее как-то, что ли. Теперь там обоснуется Мишка Сен-Жюст, с легкой грустью подумал я.
А ведь теперь уже, наверное, мне не придется заниматься расследованиями, неожиданно подумал я. У меня теперь просто не будет на это времени — управление группой отделов не оставляет времени почти ни на что. Так что в командировки отныне скорее всего предстоит мотаться все тому же Сен-Жюсту. Или Арнольду.
Да какая разница?! Что я, в сыщиков не наигрался, что ли?! Новые обязанности, новая должность. Более ответственная, хотя и менее романтическая.
Хватит с меня романтики, тряхнул я головой. Не мальчик уже, в казаки-разбойники играть. Мне вот дела принимать нужно…
Строго говоря, дела принимать мне как раз таки было и не нужно — я фактически уже семь месяцев исполнял обязанности управляющего группой отделов. Но директор отпустил мне на это целых пять дней. Я понимаю, почему он так поступил. И я как раз намеревался использовать эти пять дней на то, чтобы попытаться отыскать хоть какие-то ниточки, ведущие к разгадке тайны исчезновения Сергея Антоновича.
Ключ с недовольным скрежетом повернулся в замочной скважине, и из кабинета на меня пахнуло слабым запахом застоявшегося несвежего воздуха.