Выбор
Шрифт:
— Давай же, Эм, — не успокаивается Жак, — скажи это.
— Это же всего лишь кружка, — мнусь я.
— Господи, пресвятые гномики, когда-нибудь я смогу.
Ободряюще похлопав по плечу Жака, Алестер делает несколько шагов в мою сторону и притягивает в объятия. Тепло его тела и знакомый аромат заставляют меня встрепенуться.
— Ты снова брал мой шампунь, — больше утверждаю, чем спрашиваю, смотря на парня.
— Ничего не могу поделать, он первым попадает под руку, — моментально оправдывается Алестер с неприкрытой улыбкой.
— Он же стоял в самом дальнем шкафчике и в самом конце!
— Да, давай, — озаряется
Устремляю взгляд в сторону парня, который решительно продолжает требовать и ждать от меня ответ. Не знаю, почему в эту секунду язык вновь прилипает к нёбу. Я бы могла что-то возразить, но слова предательски теряются по пути.
— Она боится обидеть твои чувства, — констатирует Алестер, целуя мою макушку, а следом положив на неё щёку.
— Я раньше обидел твои чувства, Эмма, — говорит Жак. — Я разбил твою любимую кружку. Ты должна держать ответ. Даже если я сделал это нехотя, ты должна потребовать от меня новую.
По двери начинают стучать кулаки. Они вовсе не настойчивые и требовательные. Обычный стук, который периодически пугает меня, и никак не воздействует на обычного человека. Я всё ещё боюсь, что на пороге появится кто-то, кого не желаю видеть. Кто-то из прошлого. Кто-то, кто вновь причинит боль не только физическую, но и моральную. Кто-то, кто вновь подчинит себе и своей воле.
— Ты опять вздрагиваешь, — очень тихо шепчет Алестер, крепче сжимая моё плечо.
— Неожиданно, — в свою очередь оправдываюсь я. — Ты кого-то ждёшь?
— Нет, — улыбается он, — если только Амура.
— А, по-моему, тебе хватит.
— Никогда не будет много.
Закатываю глаза и скрещиваю руки под грудью, не выдерживая силы, которую прикладывает улыбка, желая поднять уголки губ. В моей жизни присутствует много секса. Не моего секса. Я заложник обстоятельств. Каждый месяц я знакомлюсь с новым избранником Алестера. Но Жак по странным причинам знаком мне уже два месяца, хотя почему-то я вовсе не против. Несмотря на его твёрдую решительность вбить в мой характер каплю жестокости, все попытки терпят провал. Конечно, его это не останавливает. Я знаю, почему не хочу быть такой, наверно, причина кроется в её ужасной стороне. Я не хочу причинять кому-то боль. Мне проще и легче принять удар на себя, чем бросить на другого. Жак трактует это бесхребетностью, я же мыслю иначе, говоря, что это сочувствие.
Кстати, сочувствие — это тоже разное для нас понятие. Так или иначе, я всё равно симпатизирую Жаку. Для этого нет причин. У нас разное видение на многие жизненные тонкости, но это наше право. Мы не можем видеть мир одними и теми же глазами, и в тех же красках.
Отвожу взгляд от Алестера, который накручивает на палец локон моих волос, и устремляю внимание к двери. Проход заслоняет Жак, но, когда он отходит в сторону, меня прошибает самым сильным напором переменчивого тока, чистота которого способна убить.
Сунув руки в карманы джинс, Эйден смотрит на меня из-подо лба. Засуха в горле способствует скорейшему отмиранию клеток головного мозга, а кислород вокруг отделяется от ряда соединений, становясь невыносимо тяжёлым. Из-за этого учащается дыхание. Резкое падение углекислого газа препятствует попаданию глотка воздуха в мозг. На несколько секунд кажется, что я вовсе отмерла.
— А… — посмотрев в сторону Алестера, на лице которого отразилось удивление, Жак переводит взгляд на меня. — Эм?
— Если ты не хочешь лично пригласить на тусовку, то вряд ли ты ко мне, — первым говорит Алестер.
Наполненный любопытством, взгляд друга-парня обращается ко мне. В итоге, три пары мужеских глаз смотрят на меня, как на нелепое изобретение человечества.
— Эм? — подталкивает бедром Алестер.
Сказать, что я обескуражена и полностью ошарашена — ничего не сказать. Я абсолютно правильно поняла Эйдена. Он выразил вполне чёткую и понятную точку зрения, и сейчас его появление для меня точно такое же удивительное и интригующее событие, как для Алестера и Жака. А вообще, это разве что чудо, что на нашем пороге парень, пришедший ко мне, а не, например, к соседям или за солью. За любым предметом, но не за мной и не ко мне.
Поднимаю глаза, смотря в серые Алестера, который убрал щёку с моей макушки и выпрямился.
— Это точно не к тебе? — с ноткой недоверия, интересуется Жак.
— Парни, вы снова устроили тусовку? — улыбается Алестер, обращаясь к Эйдену.
Игнорируя его вопрос, Эйден спрашивает меня:
— Мы можем поговорить?
Кусая внутреннюю сторону щеки, согласно киваю. Не представляю, о чём можем говорить, если всё уже расставлено по местам.
Делаю шаг в сторону, и рука Алестера плавно соскальзывает с плеча, повисая вдоль тела парня. Кажется, я чувствую некую нотку настороженности, с которой он позволяет мне открыть дверь комнаты шире, чтобы пропустить Эйдена. Аромат парфюма тянется следом за парнем, и когда он проходит мимо, я смотрю в округлённые глаза Алестера, после чего закрываю дверь. Последний раз он был таким настороженным, когда я говорила, что могу задержаться на работе. Именно в тот день Алестер поехал встретить меня, чтобы не оставлять одну. Это вовсе не обязательно, но не могу отрицать, что было приятно и спокойно идти рядом с ним. Мы оба боимся, что мой чокнутый папочка, в любой момент нагрянет среди белого дня или тёмной ночи. Кроме того, теперь я желаю убить Жака. Не самое лучшее говорить парню, пришедшему ко мне, что это что-то новенькое. Чувствую себя самой забитой девушкой на планете, которая обделена мужским вниманием. Всё совсем наоборот. Я практически живу в этом кругу.
Медленно поворачиваюсь к Эйдену, который проводит пальцем по выпуклой линии лепестка на стене, и сжимаю дверную ручку за спиной, опираясь на деревяшку.
— Я думаю, что мы могли бы, — говорит он.
Карие глаза парня переводятся в мою сторону. Он быстро осматривает меня с ног головы, из-за чего чувствую себя неуютно. Умоляю себя не делать глупости, в виде перекатывания с пятки на пятку, бессмысленного дёрганья одежды или чего-то такого, что покажет неуверенность. Единственное, что я делаю — продолжаю сжимать дверную ручку, это хоть как-то успокаивает.
Не могу отрицать то, как зародившееся новое ощущение надежды кромсает изнутри. Мне совсем не нравится это чувство. Я не хочу питать надежды. Не хочу питать ничего. Я даже не уверена, что хочу что-то испытывать к нему. И в самом деле, хочу тоже. Это плохо — проникаться к нему доверием, ведь Эйден сказал, что доверять ему вовсе не стоит. Он подтвердил слова действиями, когда не смущаясь, принимал внимание со стороны. Конечно, он имеет право. Точно такое же право имею я, когда испытываю жгучую неприязнь и некую ревность по отношению его к другим.