Выбор
Шрифт:
Нет, сотен разных языков в её новой компании не было, но люди в клубе собрались настолько разные, что она только диву давалась.
Среди них были банкиры и студенты, подрабатывающие заправщиками на АЗС, военные и учительница начальных классов гимназии, полицейский и бывший бандит, ставший бизнесменом, рабочие и чиновники.
Павел Васильевич, крупный чиновник столичной мэрии, как говорили, у себя в кабинете сидел неприступным как скала и надувал щёки. А у них в клубе лихачил, много говорил, часто смеялся и очень любил ковыряться в технике, не боясь испачкать свои чиновничьи ручки.
Когда у Викиного байка возникли проблемы с зажиганием, тот сам предложил ей его отрегулировать.
От него-то Вика и узнала об истории демократии. Якобы в Древнем Риме право голосовать имели только те, для кого было место в легионе. И это правильно, как убеждённо говорил Павел Васильевич, снимая верхнюю крышку у двигателя. Тому, кто примет при голосовании неправильное решение, потом предстоит, встав в строй пехотной манипулы или кавалерийской турмы, ответить за своё решение. Может быть и жизнью. Поэтому, ты можешь быть хоть самым заслуженным и уважаемым человеком, но если ты, к примеру, потерял руку даже в битве за Рим, ты всё равно голосовать больше не сможешь. Потому что не тебе потом с оружием в руках предстоит нести ответственность.
Правильным он считал и средневековую городскую демократию. Когда каждый человек имел тем больший вес, чем больше он платил налогов. Те, кто, к примеру, платили сто фунтов налогов в год, выбирали вдесятером одного депутата от себя, а те, кто платил десять, избирали одного из сотни. И так далее. То есть, государственное управление рассматривалось, как управление акционерным обществом — чем больше у тебя акций, тем больше ты можешь влиять на принятие решений.
А у нас что? — чиновник кривил лицо вовсе не от запаха бензина, которым он промывал свечи Викиного байка — У нас всё наоборот. Те, кто делает что-то полезное, ну, там, Крымский мост строит, или реактор атомный на быстрых нейтронах, или дорогу до Питера, или космодром Восточный, или операции на сердце сложные проводит, или вакцины от разных эпидемий придумывает — Павел Васильевич долго перечислял полезных по его мнению людей — их не видно и не слышно. А общественное мнение сейчас — это сплошные «мы здесь власть» тунеядцы. Родители придуркам понакупали дипломов, да не по одному, а места во главе Сбербанка, Газпрома или Роснефти не смогли им обеспечить. А на меньшее эти лодыри и не согласны. Вот и загадили весь интернет и все СМИ своим нытьём.
Вика слушала, мотала на ус, который у неё отсутствовал, но задавать вертевшийся у неё вопрос насчёт того, на какие шиши Павел свет Васильевич при своей скромной зарплате госслужащего купил себе байк, стоимостью под сорок тысяч долларов и ауди за семьдесят — Игорь её просветил на этот счёт — разумеется не стала. Вика и до Той Беседы была умненькая девушка.
Во Вьеже принцип городской демократии не походил ни на один из тех, про которые Вика узнала от чиновника. Здесь на выборные должности мэра, его заместителя — префекта Белого района и помощников — префектов остальных районов, кандидатуры выдвигались гильдиями. Затем они одобрялись или не одобрялись канцелярией герцога, и потом выдвигались на голосование народа. Причём, голосование это было весьма странным — оно проводилось простым поднятием рук на площади Справедливости, если избирался мэр или его заместитель, и на районных площадях, если избирались помощники мэра.
Кворум и количество участников голосования оценивалось, как в ходе любой цветной революции в родном Вике мире — дофига или очень дофига. Зачем считать? Сколько проорёт и руки поднимет, столько и нужно. А те, кто не пришёл? Это их проблемы.
Иными словами, для получения и удержания должности префекта,
И если с первым у дорогого Викиного дядюшки всё было схвачено и оплачено, то вот во дворце у него возникли серьёзные проблемы. И за этими проблемами во многом стоял нынешний мэр Вьежа.
— Надеюсь, дядя, это не из-за моего неудачного танца с его сынулей? — заподозрила Вика.
— Да ну, ты что? — грустно усмехнулся Тугорд, — Когда речь идёт о таких деньгах — а поверь, деньги через меня идут о-очень не маленькие — мэр, если будет нужно, сам своего обормота прибьёт и съест. Шучу, конечно, но ты здесь точно не при чём.
Это Вике было понятно. Она вообще была девушкой продвинутой во многих отношениях. Несмотря на молодость. Главное, уметь слушать людей и принимать информацию из разных источников. Да и на память она не жаловалась.
Оттого и уловила моментально суть дядюшкиных проблем. Новая власть во дворце — новые люди — новые требования.
— Чем это тебе грозит? При чём здесь мэр? И чем я могу помочь моему дорогому дядюшке Ту? — поинтересовалась Вика, а заметив, что тот опять грустно вздохнул, подбодрила, — Не расстраивайся заранее. Ты многое понял в своей обретённой после долгих лет разлуки племяннице, но, поверь, далеко не все мои возможности ты знаешь. Так что, давай колись.
Тугорд поднялся из-за заваленного навощенными табличками и свёрнутыми в трубочку пергаментами из козлиной кожи стола и подошёл к окну.
— Давай я сначала расскажу, что мне удалось достичь по твоему вопросу, а потом уже поговорим о моих делах.
— Ага, давай, — оживилась Вика.
Дядечка ей нравился с каждым разом всё больше и больше.
Нет, в верности Тугорда договору с ней она была абсолютно уверена с первого же дня его заключения — видела и чувствовала в Макре смесь уважения к её магическим возможностям, благодарности за исцеление его самого и любимой дочери и, что пожалуй тоже важно, личной симпатии.
Но вот его ответственное отношение к её просьбам, изворотливый ум, который она в нём разглядела, и готовность помогать ей в любых просьбах, это было приятным бонусом.
Мало иметь под рукой своего человека, надо, чтобы этот человек ещё и умел приносить пользу. Тугорд умел.
— Рассказывать о тех переменах, которые произошли в нашем герцогстве смысла нет, — он сел рядом с Викой на диван для важных посетителей своего кабинета, — Герцога, который мог бы дать вольную твоим людям у нас теперь нет, как ты знаешь. Старший виконт Даман, правда, объявил себя владетелем, вот только никто пока не спешит этого признавать. Так что, нет никаких гарантий, что через какое-то время все его решения не будут значить ничего. Мне не жалко ста лир, Нелла, честное слово, с помощью которых я бы смог через одного своего знакомого в герцогской канцелярии решить твой вопрос. Но у меня нет уверенности, что Даману удастся сохранить власть.
— Понятно, — согласилась Вика, — и всё же, как я понимаю, ты что-то придумал?
— Да, Нелла. Есть ещё одна лазейка. Её правда не использовали очень давно, но это ничего не меняет. Я думаю, что смогу провернуть такое дельце. Только тебе надо будет продать — Рудия? — и его жену с дочерью нашему муниципалитету. Не переживай, ничего с ними не случится. Я сам присмотрю. К тому же, это ненадолго — до последнего дня лета. Меньше трёх недель осталось. И ты получишь своих людей обратно…Если они конечно захотят к тебе возвращаться, — пошутил он, — Став свободными, они сами могут решать идти им к тебе на службу или нет.