Выбор воина
Шрифт:
Савинов легко уклонился, подбил вверх его левую руку и врезал бугаю локтем прямо под грудную мышцу. Ноги вертухая тяжко вознеслись вверх, и он с треском хряснулся затылком о паркет.
Готов! Стремительно окинув взглядом поле боя, Савинов удостоверился, что противники выведены из строя. Прошел в угол и подобрал пистолет.
«ТТ – Тульский Токарева! Отлично…» Он двинулся было к Мелкису, который начал уже слабо шевелиться, когда краем глаза заметил… Шустрый дежурный, оказывается, лишь прикидывался, что он в отключке. Когда Сашка проходил мимо, хитрюга подскочил, как подброшенный пружиной,
«Вот так-то, паскуда! Хреновато вас здесь готовят…»
Прислушавшись, Савинов не заметил никаких признаков поднявшейся тревоги. Не мудрено! Здесь, наверное, постоянно кого-нибудь лупцуют. Шум, вопли. Никто не обращает на них внимания… Но надо как-то выбираться.
Кабинет находился в полуподвале и, чтобы выйти отсюда, надо пройти через пару-тройку постов. Да еще капэ у ворот. Кислое дело! Он подошел к валяющемуся тряпичной куклой Мелкису, ухватил его за шиворот, вздернул на ноги. «Что же это я делаю?» Шестаков, похоже, уже очнулся от боевого угара и, судя по всему, немного растерялся. Однако надо действовать.
Глаза следователя, налитые кровью, дико блуждали. «Никак я ему черепушку стряс? Ничего…» Савинов поднес пистолет к самому носу Мелкиса.
– Видишь? – Блуждающий взгляд завороженно остановился на черном отверстии дула. – Будешь орать – пристрелю как бешеную собаку!
Губы у побитого следователя мелко затряслись, и он быстро кивнул.
– Сейчас ты вернешь мне документы и проведешь через посты. Вздумаешь поднять тревогу – прикончу. Мне терять нечего!
– Т-тебя найдут! – Мелкис с ненавистью смотрел на Шестакова. – Найдут! У нас руки длинные! А ты, значит, не просто вредитель, ты предатель и немецкий шпион!
Савинов невесело рассмеялся.
– Нет, ну надо же, какой кретин! Кто тебя, дебила, сюда взял? Ты же больной! И башка у тебя, скотина, не варит совсем! Ты слышал, что я сказал? Еще в морду хочешь? Нет? Тогда шевелись!
– Я…
– Головка от х…я! Живо!
Под бдительным присмотром Савинова Мелкис полез в стол и извлек пакет с документами.
– Мой табельный пистолет где?
Следователь открыл нижний ящик стола – Шестакова разоружили прямо здесь, в кабинете. А ведь вызывали как бы для беседы!.. Сашка едва успел перехватить руку Мелкиса.
– Ах ты подлюка! – Хрясь! Следователь, получив по шее, свалился под стул. – Не дергайся! А ну встать! Встать, я сказал!
Мелкис поднялся, шатаясь, а полковник спрятал свое оружие в пустовавшую до этого кобуру, ухватил того за шиворот и поволок к двери. Выглянул в коридор. Все тихо.
– Пойдем-ка… Да смотри, я тебя предупредил. Дернешься, орать начнешь – добавится еще парочка трупов. Пошел!
Шаги гулко отдавались в стенах. За закрытыми дверями, идущими вдоль коридора, царила тишина. Только звонкое эхо шагов… Эхо? Из-за поворота навстречу им вдруг вывернул офицер НКВД в парадной форме, а за ним двое солдат с автоматами.
– Стоять! В чем дело, товарищ капитан? Что за вид?
В петлицах у офицера был ромб – полковник! Крупная птица
Мелкис открыл было рот, но, покосившись на Сашку, осекся. Офицер тоже посмотрел на него.
– А! Добрый день, Лев Львович! – и Мелкису: – Надеюсь, телефонограмма поступила вовремя?
– Какая телефонограмма? Я проводил дознание и приказал не беспокоить… – Следователь вдруг рванулся, отпрыгнул. – Арестуйте его! Он изувечил трех моих помощников, захватил служебное оружие, меня чуть не убил! Арестуйте!!!
Шестаков дернулся было стрелять, но Сашка удержал его. Что-то здесь не так!
Полковник НКВД спокойно посмотрел на него и потом негромко приказал подчиненным, маячившим за его спиной:
– Взять! – Те двинулись было к летчику. – А-атставить! Не его! Мелкиса…
Автоматчики невозмутимо отработанным движением завернули следователю руки за спину.
– Что… Не меня! Его арестуйте! Он враг!
Офицер, не глядя на Мелкиса, произнес:
– Вы мне здесь не указывайте! Мы еще разберемся, почему у вас дело так поставлено, что человек из-под следствия сбежать может…
Сказано это было так, что Мелкис побледнел.
– Но ведь я…
– Заткните ему пасть, – небрежно бросил офицер и обратился к Шестакову: – А вы, товарищ полковник, отдайте все-таки пистолет. У вас свой есть… Впрочем, прошу прощения, я оговорился. Не полковник – генерал-майор. Да, да! Приказ Ставки! Вас повысили в звании за успешное управление дивизией и срочно назначают командующим ВВС Крымского фронта! Вам необходимо срочно отбыть к месту службы. Самолет уже ждет!
И, взяв обалдевшего Шестакова за локоть, тихонько добавил:
– А следствию сопротивляться вы права не имели! Хорошо, что так все закончилось… Но если узнают…
– А узнают? – Летчик посмотрел ему в глаза. Тот улыбнулся.
– Нет, конечно! Кто же поверит предателю Родины! – и полковник кивнул на Мелкиса. Тот затрясся как осиновый лист, затравленно озираясь.
– Он не предатель, – сказал Шестаков, – а просто душевнобольной. Кажется, это называется «паранойя».
Офицер печально усмехнулся.
– Хороший контрразведчик, Лев Львович, обязательно должен быть чуточку параноиком. Однако, может, насчет него вы и правы. Проверим… А вы все же будьте поосторожнее. И как это вы ухитрились охрану положить? Самбо? Бокс?
– Вольная борьба… Да и вырос я не в самом спокойном районе… А этот псих хотел с меня ордена сорвать! Звезду Героя мне, между прочим, сам Сталин вручал. [101] Мелкису ли отбирать?
– Понятно… Вы, надеюсь, там никого не убили?
– Не знаю, – честно сказал Шестаков. Он до сих пор так и не понял, что кто-то вмешался в его судьбу. Сашка мысленно улыбнулся. «Удачи тебе, генерал!» А затем, еще не осознавая, как он это делает, отстранился, выйдя из тела Шестакова. И успел увидеть, как тот в сопровождении полковника быстро идет к выходу, а Мелкиса куда-то уводят. Потом он сделал еще одно усилие и…
101
Исключительный случай. Обычно все награды подобного ранга вручал «Всесоюзный староста» Калинин.