Выбор сердца
Шрифт:
— Скажи это, — прохрипел он.
Я заметалась, как в бреду, не понимая, что ему нужно. Плывущим взглядом остановилась на его лице и с силой потянулась к его губам, выдыхая в них:
— Возьми меня, Аранагон.
Эти слова были для дракона тем спусковым крючком, который позволил ему сделать то, о чём он мечтал с первой встречи.
Мужчина напористо толкнулся, выбивая протяжный довольный стон из моих губ, желанных ему. Я горела так же, как и он.
Ран двигался, заполняя пустоту в душе и сердце, чувствуя, как её огонь ласкает его дракона внутри,
— Айрина… Айрина… моя… моя…
Драконья речь эхом разносилась под сводом пещеры.
— Не отпускай меня, — в каком-то полубредовом состоянии шептала на каждое его слово. — Только не отпускай…
Движения дракона ускорились. Возбуждение всё больше нарастало, множилось. Готовое вот-вот взорваться ярким фейерверком. Ран двинулся резче и глубже, вырывая крик удовольствия из моего приоткрытого рта. Огненный цветок внутри распустился неумолимо. Оргазм накрыл. Глаза подкатились от удовольствия, и дракон тягуче излился, выплескиваясь в жаркое нутро и успевая продлить моё удовольствие.
44. Глава 18. Боль
Проснулась я утром следующего дня в крепких объятиях Рана. Сумрачный свет пещеры вовсе не мешал мне рассматривать спящего дракона. Его широкая грудь мерно вздымалась. Даже во сне он обнимал так, что выпутаться из захвата было бы сложно. Я и не торопилась.
Действие афродизиака давно закончилось, но я не испытывала сожалений от того, что мои инстинкты вырвались наружу. Он только подтолкнул меня сделать то, чего мне и самой хотелось, но рациональная часть сознания не могла позволить сделать шаг первой.
Я прислушалась к себе. Тело тянуло приятной болью. А в душе всё довольно жмурилось от удовольствия, несмотря ни на что.
— Ран, — притронулась ладонью к его лицу. У драконов кожа всегда оставалась гладкой, если не выступали чешуйки. — Ра-ан, пора уходить.
Первым проснулся дракон, резко открыв чёрные глаза с вертикальным оранжевым зрачком.
— Ур, — довольно.
— Аранагон, — коснулась губ мужчины, приветствуя дракона.
— Ты горишь золотым пламенем. Оно греет меня, — по-драконьи сказал он и уступил место своей проснувшейся второй форме.
Ран сладко потянулся всем телом и, перекатившись, навалился сверху, сразу целуя. Отпустил он меня нехотя и сел, потянув за руку.
— Нужно возвращаться, — встряхнул головой и встал.
На его теле тут же появилась одежда в более полном комплекте, чем вчера. К штанам добавились кожаный жилет и сапоги. Я потянулась за своей одеждой, разбросанной вокруг того ложа, на котором мы занимались любовью. Ложе было мягким, сотканным из множества слоёв паутины, но она не липла к коже.
— Ты прекрасно владеешь созидательной магией, — отметила действия Рана. Оделась я быстро, хотя было желание прежде искупаться. Но в пещере подобных удобств не было.
Мужчина улыбнулся и подал мой лук с колчаном. Перехватил меня за руку и шумно втянул воздух у шеи.
— Как ты восхитительно пахнешь мной. Если бы не необходимость, то мы бы
Его язык облизал шею до самого уха, и острые зубы прихватили кожу, прикусывая. Это было очень остро по ощущениям. Я задрожала в его руках и протяжно застонала. Если Ран продолжит подобные ласки, то даже ответственность за детей не пересилит низменные желания остаться и продолжить начатое. Поэтому я с силой оттолкнула мужчину и тихонько рассмеялась.
— Не провоцируй, мой дорогой. Ты слишком сладок, дракон.
Ему понравились мои слова. Это было видно невооружённым взглядом.
Вышли мы из пещеры, держась за руки. Шиару тут же появился перед нами, низко кланяясь мне и дракону.
— Мать Гнезда просила передать, что вы можете рассчитывать на нас в любом деле, Айрина. Я могу сопроводить вас домой? Так будет быстрее.
Я перевела взгляд на Рана, понимая, что согласием на секс с драконом вчера дала ему определённые права на себя. В паре дракон всегда играет первую скрипку. Это непреложное правило.
— Мы согласны, — разрешил Ран. — Пару минут и я тебя отпущу, — это он уже сказал мне.
Шиару отбежал в сторону, оставляя нас наедине.
— Слушаю.
— Мне нужно сейчас уйти, Айрина. Но я обязательно вернусь за вами. Только дождись. Пообещай, что ты не уйдёшь до моего возвращения. Ты же до весны никуда не собиралась. Вот и не уходи. Верь мне, моя дара. Ты же знаешь, что для драконов обозначает это слово?
— Знаю, — ответила серьёзно. Глаз я не отводила, смотрела на Рана. Его лицо кривилось от муки расставания. Дракону было тяжело даже думать о том, что ему придётся уйти от своего сокровища. А иначе дар богов они не воспринимали. — До весны я останусь в Зелёных Холмах, если не возникнет непредвиденной ситуации. Даю слово. Но весной я уйду с детьми вглубь Ледяного предела. Ты был прав. Им нужно быть вместе с себе подобными.
Всегда нужно оставлять лазейку для отступления. В магическом мире нельзя бездумно давать обещания!
Дракон удовлетворенно уркнул. Эти его урчания приятно щекотали внутри. Хотелось вторить им.
Ран подсадил меня на Шиару и отступил.
— Неси её осторожно, — напутствовал он.
Арахнид отбежал. А я, оглядываясь назад, видела, как на месте человека появляется огненно-медный дракон. Он легко и грациозно взлетел в серое небо над лесом и, сделав короткий круг надо мной, устремился в сторону гор.
Я провожала дракона с лёгким сердцем, радуясь его полному выздоровлению. Он улетел. Надолго или нет — это не имело значения. Отношение Рана ко мне отогрело меня. Тоскливая пустота напиталась новыми эмоциями и отступила, оставляя после себя приятное ощущение наполненности чувствами к моим драконам. Ран словно очистил меня, оставляя на поверхности самое хорошее, что дали мне оба моих дракона. Кто не испытал всего, через что пришлось пройти мне за время, прожитое на Истрее, тот не поймёт, как возможно так полно чувствовать двух драконов. Эти чувства отличаются от того, что ощущают люди на Земле, когда влюблены. Аналога им нет.