Выбор сердца

Дэй Катерина

Он медленно кивнул, завороженно глядя, как нить потянулась от женщины к нему и обвела его талию скручиваясь в спираль.

— Марах Минас, — громко сказала она и старец поднял голову. — Ты сделаешь из него воина. Заклейменного Мечника, который будет служить во имя Богини Луны. Наш Орден возродит то, что умерло четыреста лет назад. Возродит мое былое величие.

Сэтан снова открыл рот от изумления: — Богиня?! — прошептал он.

Женщину окутал белый, лунный мерцающий свет, — Равновесие мой непокорный воин, мой самый необычный воин, — она провела по губам мальчика пальцем и наклонилась к его лицу. — Но у каждого воина есть право

выбора.

— Я сделал свой выбор, — прошептал обескураженный Сэтан, покоренный красотой женщины. Покоренный Богиней и ее теплом, которое она ему дарила в данный момент.

Богиня величественно повернулась к старцу: — Ты знаешь, что делать Марах.

Старец кивнул, и Богиня тут же исчезла.

— Что теперь со мной будет? — тревожно всматриваясь в лицо старца, спросил Сэтан.

— Ничего страшного, не бойся. Я сделаю тебя тем, кем ты и должен быть.

— Меня? — удивился он.

— Тебя. Мне нравится твой образ мыслей, твой ум, твоя нацеленность на результат. Ты не испугался богини, даже смог противостоять ей.

— Противостоять?! — он был шокирован. — Я хочу ей служить, а не противостоять, — прошептал Сэтан.

Старец подошел к нему.

— А вы? Чего хотите вы? Какова моя в итоге цель? — Сэтан снизу-вверх смотрел на старца.

— Ты задаешь правильный вопрос. И я отвечу на него серьезно. Я хочу построить новый Храм, хочу возродить то, что было уничтожено много веков назад. Мы сможем построить новое общество, общество, в котором все будут равны и всем будет спокойно и безопасно жить.

Глаза старца горели, он уже видел перед собой картину будущего справедливого мира, в котором его имя останется на века, как имя того, который ввел свой народ в новую эру и дал ему невиданный толчок в развитии.

— Чем же плох сегодняшний мир?

— В нем нет равновесия. В нем преобладает ложь о нашем народе, о нашей вере и в нем обитают твари, и только мы — Жрецы Луны, как и много веков назад сможем сдерживать их.

— Не думаю… Признаться, я удивлен, что ваши мотивы столь… высоки. Мне кажется, никто и ничто не способно уничтожить тварей, тем более создать равновесие… — Сэтан устало переминался с ноги на ногу.

— Пойдем, я помогу твоему уму проясниться.

Держа за плечи мальчика, Марах Минас повел его по длинному холодному коридору.

С этого момента Храм стал его домом на многие годы.

Он не видел ничего кроме храма и его окрестностей. Он не видел никого кроме старца и таких же как он сам — мальчиков, которых обучали стать воинами Богини Луны. Их было десять. Подростков разных возрастов. Им никто не прислуживал они сами готовили, стирали, убирали, строили, ремонтировали храм, покупали пищу и распределяли обязанности. Марах Минас запрещал им пользоваться бытовой магией. Каждый свой прожитый день в храме Сэтану приходилось доказывать право на свое существование. Доказывать право на жизнь. Драться кулаками, сносить насмешки, проходить множество испытаний. Он не был внешне на них похож, его чуть смуглая кожа, темные карие глаза, белоснежные волосы и развитое телосложение вводили парней в недоумение. Сэтан считал, что и здесь его считали выродком, и от этого он злился и ненавидел.

Начались тренировки. Бои на ринге. Старец Марах Минас их учитель и наставник учил, что тело нужно закалять и готовить к физической боли. Они должны терпеть боль, превозмогать ее и добиться того, чтобы ее не чувствовать совсем. Они стояли по несколько

часов на одной ноге, они прыгали, бегали, проходили препятствия, медитировали, сражались между собой по странной методике древних единоборств, где были задействованы не только кулаки, но и ноги, колени, и все тело. Техника Мираха была необычна, их учили быть тихими, внезапными, ловкими, сливаться и двигаться словно тени. Потребовались долгие годы, чтобы изучить древнюю технику и много боли испытать, чтобы наконец стать тем, кто двигается бесшумно и набрасывается внезапно как бросок кобры. Его учили нажимать точки на теле человека и обездвиживать тело, несколькими прикосновениями пальцев к этим точкам и вырубать противника, и даже убить.

И Сэтан учился, и его били по лицу до тех пор, пока его зубы не разодрали десны, а язык не стал размером с огромный шар, в результате чего он даже не мог пошевелить им, чтобы убедиться в том, что зубы по-прежнему на месте. Нос у него был сломан, его глаза опухли, в результате чего между веками остались только крошечные щели. От ужасной боли, охватившей его, он вздрагивал, а в легкие перестал поступать воздух. Несколько его ребер было сломано, и любое движение только увеличивало размер трещин, в результате чего каждый вдох ощущался подобно сотням иголок, вонзающихся в него.

Надо сконцентрироваться на чем-то еще, на чем-то приятном, — каждый раз думал он. Ну, из его левой руки торчала кость, а правая лодыжка была вывернута настолько сильно, что было просто чудом то, что нога не отпала. Уже какой-то плюс, верно? Бывало и хуже, — напомнил он себе. Например, кинжал нацеливший ему в грудь собственной матерью.

Первое время старец преподносил ему мази и лекарства, но со временем их убрал.

Сэтан напрягся, когда понял, что больше не один. Несмотря на то, что зрение оставалось размытым, он осмотрел комнату и быстро наткнулся взглядом на незваного гостя. Его тут же охватил гнев, ярость, обида…

В комнату вошел его учитель, старец Марах Минас.

— Учись преодолевать боль без лекарств. Учись ее терпеть, — рявкнул он.

— У меня останутся шрамы? — усмехнулся Сэтан. А то что кость торчит, так это пустяки… Он смотрел на учителя заплывшими глазами. Тот поморщился.

— У тебя не лицо, а месиво. Шрамы пройдут. Это тебе напоминание, со временем они исчезнут. Сейчас тебя подлечу. Потерпи.

— Их можно убрать магией? Мне только семнадцать, но с такими успехами я забуду, как выгляжу.

— Тогда уклоняйся, — безразлично ответил старик, — если хочешь сохранить красивое личико.

— Личико только у девчонок, — зло бросил он и зашипел от боли, когда старец втирал мазь и вправил кость.

— Терпи, — учитель ударил его по больной ноге.

Сэтан выругался и получил от старца еще раз.

— Все заживет. Завтра начнется руническое письмо и язык жрецов.

Сэтан поморщился, когда в его рот влили горький отвар и закрыл глаза.

Никто в храме точно не знал, почему старец взял этого мальчишку на попечение и так долго возился с ним, ведь парень не проявлял талантов в магии и не подавал никаких надежд на то, что что-то в нем изменится. Он не сумел отличиться ни в одной области магии или философии. По всем признакам, из него должен был выйти заурядный маг, который максимум, на что был способен, — это разжечь огонь или развлекать деревенских жителей фейерверками. А многие маги были уверены, что в Храме Луны нет места посредственностям.