Выбор рыцаря
Шрифт:
Элизабет рассмеялась, а Джон стал ее целовать и целовал до тех пор, пока она не задохнулась и не стала смотреть на него с вожделением. Это было именно то, что Джон хотел бы видеть до конца жизни. Он хотел, чтобы она испытывала к нему желание, любила его…
Между поцелуями он продолжил рассказ:
– Когда все затихло… я приподнял фальшивое дно, все поправил и пришел к тебе за своей наградой.
Он лег на нее, прижался бедрами к ее бедрам. Однако не успел больше ничего сделать, потому что Элизабет уперлась ладонями
– Нет, Джон, мы не можем тратить время так эгоистично.
Он приподнялся на руках, чтобы посмотреть на нее. Хотя ее лицо полыхало, да и внутри нее ощущался жар, Джон не стал пользоваться моментом. Он скатился с нее, перевернулся на спину и вздохнул.
Элизабет приподнялась на локтях.
– Ты не можешь здесь оставаться. Что, если солдаты вернутся, посчитав, что ты находишься у меня?
Джон насмешливо улыбнулся. Элизабет толкнула его в плечо:
– Ты понимаешь, что я имею в виду.
Улыбка Джона погасла.
– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я останусь здесь, чтобы защищать тебя. Иногда я ловлю себя на мысли, как было бы хорошо, если бы мы были простыми людьми, которые могут свободно выбирать себе спутника жизни. Я взял бы тебя в жены без приданого, без титула, не беспокоясь о слугах и деньгах.
Элизабет села на кровати, прикрыла покрывалом грудь и слегка отодвинулась от Джона.
– Но мы должны помнить о своих обязательствах, Джон. Я знаю, что ты человек чести. Ты сам воспитал себя, когда семья полагала, что ты на это не способен. Ты чтишь обещания семьи, данные мне, хотя это нарушает тот образ жизни, который ты любишь.
В глазах Элизабет что-то промелькнуло, но так быстро, что Джон даже подумал, уж не показалось ли ему это. Она тихонько проговорила:
– Ты рисковал всем ради меня…
– И буду рисковать впредь. Я люблю тебя, Элизабет.
Однако вместо ожидаемой радости он увидел в ее глазах боль. Она быстро отвернулась. Ему так хотелось ухаживать за ней, обольщать ее, доказать ей, что они способны полюбить друг друга, но он лишь усугубил ее страдания.
– А я принесла тебе только душевную боль, – продолжила Элизабет тихо. – Я не знаю, чем все закончится с Баннастером. И сейчас меня пугает, что близится рассвет. Нам отпущено так мало времени.
– Элизабет…
– Нет, ты должен немедленно уйти. Я не смогу жить с чувством вины, если кто-то обнаружит, что ты здесь.
Джон поднялся с кровати, стал одеваться и увидел, что Элизабет избегает его взгляда. Но он не мог уйти, оставив не проясненными некоторые моменты. Элизабет сидела на кровати, закутанная в покрывало, хотя ему хотелось притянуть ее к себе и услышать ответы на свои вопросы.
– Я не уйду от тебя до тех пор, пока ты не скажешь, в чем дело, – решительно проговорил Джон.
Элизабет все так же старательно избегала его взгляда, и в то же время она казалась царственно недоступной.
– Я
– Я спрашивал тебя о другом, и ты это знаешь, – нахмурился Джон. – Когда я сказал, что люблю тебя, ты сразу сделалась какой-то отрешенной. Да, возможно, мне не следовало говорить о своих чувствах столь поспешно. Ты напугана и…
– Я не напугана, – сверкнула Элизабет очами.
– Тогда скажи мне, в чем дело. Я не вынуждаю тебя сделать аналогичное признание. У тебя сейчас трудное время. Это ужасно – наблюдать, как все, что создано твоей семьей, переходит в чужие руки.
– Вот именно! – Элизабет яростно сжала кулаки. – Я столкнулась с ситуацией, которую не могу разрешить, однако я так легко…
Она оборвала фразу и отвернулась. Джону хотелось дотронуться до нее, но он понимал, что сейчас не стоит этого делать.
– Так легко – что, Элизабет?
После некоторых колебаний она тихо, но твердо сказала:
– Мне не нравится, что я… не способна контролировать себя, когда нахожусь с тобой.
Джон понимал состояние Элизабет и сочувствовал ей, однако он знал, что настоящий момент – не время для эмоций.
– Страсть, которая соединяет двух людей, может быть ошеломляющей, – сказал он тихо. – Она может показаться тебе небезопасной, неестественной, но это лишь потому, что ты не знала любви раньше.
– А ты знал?
– Нет. Ты единственная женщина, которой я могу сказать, что люблю ее.
– Ил и думаешь, что любишь, – тут же поправила его Элизабет.
– Ты думаешь, я не понимаю своего сердца? Да, я не любил раньше, но у меня были интимные отношения с женщинами, и я получал от этого удовольствие.
Элизабет передернуло, и Джон почувствовал, что причинил ей боль.
– Однако получать удовольствие от общения с женщиной – вовсе не означает отдавать ей всего себя. Того, что я испытал сегодня с тобой, я не испытывал прежде. Между нами возникает такая интимность, которая смиряет меня, заставляет поверить, что я хочу быть с тобой всю жизнь.
– А ты не боишься? Не боишься перемен? Не боишься… лишиться своего «я»?
– Давая тебе власть надо мной? Ты это имеешь в виду?
Элизабет закусила губу.
– Я хочу этого, Элизабет. И я готов расстаться с теми вещами, которые, как я думал, составляли все, что мне необходимо для ощущения счастья. Я не хочу возвращаться к той жизни, которую я вел раньше, проводя ее в путешествиях и сражениях. Если тебя не будет со мной, то какое значение имеет все остальное?
– Я не могу поверить, что столь важные вещи перестанут для тебя иметь значение.
– Я не сказал этого. Просто ты значишь больше. Думаю, моя любовь к приключениям возникла как заменитель истинной любви. Я не надеялся на любовь, поскольку был третьим сыном и вряд ли мог ожидать, что мне предложат невесту.