Выбор рыцаря

Лейтем Джулия

Джон попытался дотронуться до ее руки, но, почувствовав, как она напряглась, убрал руку.

– Элизабет…

– Ты считаешь, что Лига и в самом деле помогла вам? – вдруг с надеждой спросила она.

Джон посмотрел на Филиппа, который лишь выразительно поднял обе руки.

– Я не знаю; – ответил Джон. – Если они действительно оказывают нам невидимую помощь, я попытаюсь связаться с ними, чтобы объединить наши усилия. Но я еще раз прошу: позволь мне увезти тебя отсюда. Мы оставим Баннастеру послание, из которого

он узнает, что Анна не является истинной наследницей.

Элизабет энергично покачала головой:

– Он не поверит этому. Сочтет за трюк, предпринятый для того, чтобы вынудить его покинуть замок. Он же уже доказал, что готов затащить Анну в постель. Я не могу так рисковать.

– Ты ужасно упрямая, – в сердцах сказал Джон. – И слишком мало заботишься о себе.

– Есть другие люди, которые нуждаются в моей заботе, – настойчиво повторила она.

Джон вынужден был признать, что, хотя он и уговаривал ее уехать, ее верность долгу и мужество его очень в ней привлекали.

– Хорошо. Но прежде всего мы должны позаботиться о том, чтобы обезвредить солдата, который засадил нас в темницу.

Элизабет с тревогой посмотрела на него:

– Будьте осторожны.

Джон улыбнулся:

– Непременно. А теперь отвернись, пока мы будем мыться и переодеваться.

Она взглянула на дверь.

– Ты должна все время быть в поле моего зрения, – напомнил ей Джон.

Строптиво фыркнув, она взяла стул и села спиной к ним.

– Поторопитесь!

Спустя двадцать минут, когда они собрались уходить, Филипп сказал:

– Солдаты сейчас должны находиться на тренировочной арене. Разрешите мне одному пойти на поиски нашего тюремщика.

– Ну уж нет, – возразил Джон, у которого чесались руки что-то совершить. – Я столько дней сидел на заднице, наблюдая, как ты получал удовольствие от тренировок.

– Удовольствие? – переспросила Элизабет.

Джон взглянул на нее:

– Нет ничего более приятного, чем помериться силами с противником и взять над ним верх, используя собственное мастерство и разум.

– И шпагу, – добавил Филипп.

– А на следующий день быть в состоянии проделать все это снова, – продолжил Джон с явной гордостью.

Ничего этого он бы не познал, если бы его отец не позволил ему покинуть дом в шестнадцать лет. Может, тем самым отец и помог ему?

– Но, Джон, нет никакого резона выходить нам всем троим, – сказал Филипп. – Риск того, что нас схватят, лишь увеличится.

– А если вас схватят? – спросила Элизабет.

Джон нахмурился:

– Давайте подумаем, что делать, если это случится.

– А этого не случится, – беспечным тоном заявил Филипп. – Ждите меня здесь. Я выйду из замка через сад госпожи, минуя большой зал, и вернусь очень быстро.

Когда Филипп ушел, Джон и Элизабет посмотрели друг на друга, и оба почувствовали растущее между ними напряжение.

Элизабет все еще

не могла забыть, какое облегчение она испытала, когда увидела, что с Джоном все в порядке. Она едва не бросилась ему в объятия, когда он, такой перепачканный, вошел в комнату. Она могла бы запросто разрыдаться, если бы не боялась обнаружить свою слабость.

Хотя разве можно назвать слабостью беспокойство о человеке, который скоро станет ее мужем? Он доставил ей удовольствие, но она еще многого не знала и могла лишь догадываться, что ждет ее в браке. И сейчас ей больше хотелось думать о чем-то другом, а вовсе не об уязвимости Филиппа.

– Джон, когда мы поженимся…

Он поднял голову и улыбнулся.

– Да, я оптимистка, – сказала Элизабет.

– Ты просто заявила, что всегда идешь своим путем.

– А ты будешь возражать, если я останусь такой же, когда мы поженимся?

Джон театрально сложил руки на груди и нахмурился, как бы размышляя.

– А ты сделаешь мою жизнь несчастной, если я не соглашусь с тобой?

– Нет, если у тебя будет на то уважительная причина. – Элизабет приложила немалые усилия, чтобы не улыбнуться.

Джон повернулся, чтобы сесть на свою кровать, и Элизабет нашла это чрезвычайно волнующим, поскольку вспомнила, что случилось на этой самой кровати. А затем и последующую сцену, когда она увидела его нагим.

Взгляд Джона неторопливо скользнул по ее фигуре, и Элизабет вдруг захотелось, чтобы она была одета в собственное платье, которое бы выгодно обрисовало ее фигуру.

– Так как насчет нашей женитьбы? – спросил Джон с полуулыбкой.

На те секунды, пока Джон смотрел на нее изучающим взглядом, мозг Элизабет напрочь отключился.

– Просто не могу поверить, что мы скоро поженимся, – пробормотала она. – Но сейчас я должна думать о той опасности, которая может грозить Филиппу. Нужно решить, как поступить с мужчиной, который заточил вас в тюрьму…

Джон медленно подошел к ней и положил руки на ее талию.

– Об этом я позабочусь сам.

– Значит, именно так ты будешь обращаться со мной, когда мы поженимся? Ты хочешь оградить меня от всего?

– Если бы я был настроен все от тебя скрывать, наверное, я не стал бы тебе говорить, в каком состоянии находится замок Рейм.

– Насколько я помню, ты далеко не сразу сказал мне об этом.

Джон усмехнулся:

– Это потому, что я думал, будто имею дело с Анной.

Элизабет нахмурилась, понимая, что ей нечего возразить.

– А когда мы поженимся, ты обещаешь, что будешь мне все рассказывать?

– Обещаю.

– Даже если что-то случится в то время, когда ты будешь в парламенте?

– Ты будешь знать все, о чем узнаю я. Я пришлю тебе столько посланий, что мой гонец устанет их возить.

– Ты считаешь меня слишком властной, да? – Элизабет почувствовала, что сердится на себя.