Выбор рыцаря

Лейтем Джулия

Каждый может сказать такую вещь, чтобы завоевать благосклонность женщины, подумала Элизабет. Вероятно, Джон полагал, что она побежит и расскажет все своей госпоже, тем самым, облегчив ему дело. И все-таки она чувствовала себя… взволнованной.

– Что касается меня, то леди Элизабет не придется беспокоиться о том, что женщины будут терять голову из-за моей красоты. – Джон негромко засмеялся.

Он хотел услышать от нее комплимент? Элизабет не поняла этого и потому промолчала.

– Леди Элизабет уже давно не маленькая девочка, – сказала она после продолжительной паузы. – Она понимает, что человек

ценен своими делами, а не внешней красотой. – Правда, Элизабет чувствовала себя виноватой, произнося эти слова, поскольку красота Уильяма всегда ее волновала. Но все же больше всего она ценила в нем его тонкую романтическую душу. – Для нее не будет иметь значения шрам на вашем лице.

– Это хорошо. Не хотелось бы, чтобы она думала, что я буду пугать своих детей.

Детей. По телу Элизабет пробежала волна озноба. Она росла в деревне, видела множество животных и знала, что предшествует появлению детей. Она не могла сейчас даже взглянуть на Джона, представив интимные ласки и его обнаженное тело.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Элизабет спросила:

– Откуда у вас этот шрам?

– Последствия турнира, рукопашной схватки. Сонмища людей в доспехах и со шпагами в руках преследуют друг друга по полю, чтобы доставить удовольствие зрителям.

– Я всегда считала это варварством, ведь столько хороших людей получают раны.

– У меня слетел шлем, и три человека, которых я всегда побеждал в состязаниях, решили взять реванш.

Элизабет поморщилась.

Джон усмехнулся:

– Я благодарен им уже за то, что они не повредили мне глаз.

– Вас расстраивает то, что вы… покалечены?

– А вас расстраивает, что я покалечен?

Элизабет отпрянула.

– Почему мое мнение должно что-то значить?

– Я понял, что мой шрам не влияет на отношение женщин ко мне, во всяком случае, женщин простого сословия. А вы одна из них.

– А титулованные женщины ведут себя иначе? – с обидой спросила Элизабет.

– Иногда да.

– Так вы по этой причине спросили про леди Элизабет?

Джон пожал плечами.

– Вы строите слишком много догадок относительно моей госпожи, – холодно заметила Элизабет. – Она ничем вам не обязана, особенно если вспомнить, как вы обращались со мной.

– Я напишу ей. Клянусь, я заставлю ее изменить свое мнение обо мне.

– Это будет более трудно, чем вы думаете.

Внезапно Элизабет услышала непонятный звук у себя за спиной; они с Джоном одновременно обернулись и увидели странное выражение на лице солдата, который смотрел на стрелу, вонзившуюся ему в грудь.

Раньше чем солдат успел свалиться с лошади, Джон толкнул Элизабет лицом вниз на дно повозки и крикнул едущему впереди солдату:

– Нападение!

Элизабет выплюнула соломинку, сердце у нее громко заколотилось, когда она осторожно выглянула из-за борта повозки. Предупрежденный солдат успел вовремя бросить лошадь в сторону, и предназначенная для него стрела вонзилась в дерево.

– Анна, оставайтесь на месте! – скомандовал Джон таким тоном, которому нельзя было не повиноваться. Он выхватил из-за пояса кинжал и вложил его ей в руку.

– Но ведь он вам может понадобиться! – воскликнула она.

Он проигнорировал ее реплику. Из леса доносились крики, но Элизабет не отрывала глаз от Джона,

который перескочил через скамью, метнулся к задней части по возки и оттуда бросился на оставшуюся без всадника лошадь. Элизабет ахнула, когда он ударился торсом о седло. Однако он не упал, а мгновенно выпрямился и тут же извлек шпагу из притороченных к седлу ножен. Хотя лошадь отчаянно брыкалась и норовила его сбросить, он сумел ее обуздать, пригнулся к ее шее и погнал животное вперед, чтобы соединиться с находящимся в авангарде солдатом. Просвистело еще несколько стрел, но оба всадника, не обращая на них внимания, бросились к кустарникам, со стороны которых и велась атака.

Элизабет схватилась за борт повозки и, выставив перед собой кинжал, наблюдала за развитием событий. Она услышала крики обоих мужчин и ржание лошадей и вознесла молитву за безопасность Джона. Он появился из-за кустов, преследуя бандита, который бежал от него что было сил; Джон ударил его рукояткой шпаги, и тот упал лицом вниз и замер без каких-либо признаков жизни.

В сумеречном свете Элизабет в благоговейном страхе наблюдала за тем, как Джон развернул на задних ногах свою лошадь и снова направил ее к перелеску. На его лице не было видно признаков страха, читались только решимость и упоение боем, и она посмотрела на него как на незнакомца, как на рыцаря и победителя турниров и боевых сражений, уверенного в своем мастерстве.

Элизабет была потрясена увиденным, но все же не представляла себе, как он один, всего лишь с тремя солдатами, собирался освободить ее из заточения. Однако теперь она понимала, откуда он черпает свою уверенность.

Внезапно повозка под ней заколыхалась, Элизабет обернулась и увидела бандита, который пытался взобраться сзади. Он был маленький и жилистый, грязные нечесаные волосы прилипли к его лицу. Привстав на коленях, Элизабет показала ему кинжал, словно она умела им пользоваться. Но бандит лишь ухмыльнулся беззубой улыбкой и продолжил свои попытки взобраться на повозку.

Казалось, Элизабет не хватило воздуха, когда она открыла рот, чтобы крикнуть. Что ей делать, если бандит доберется до нее? И где Джон?

Но раньше чем она успела принять какое-то решение, с обеих сторон повозки поднялись двое мужчин, словно они до этого там прятались. Элизабет вскрикнула, понимая, что с тремя мужчинами ей не справиться. Но уже в следующее мгновение вновь появившиеся мужчины схватили первого бандита и вышвырнули его из повозки. Бандит ударился головой о землю и затих.

Элизабет перевела взгляд на двух других мужчин и погрозила им кинжалом. Они переглянулись и засмеялись; Элизабет заметила, что один из них жует свой ус.

– Госпожа, я Огден, – сказал мужчина с усами. – А это Паркер. Мы люди сэра Джона.

Паркер взглянул в сторону перелеска, где звуки баталии почти затихли.

– Давай отдадим ей, ведь у нас нет времени ждать.

Элизабет, ничего не понимая, напряглась.

– Нам необходимо передать это сэру Джону. – Огден показал Элизабет пергаментный свиток.

– Не подходите ближе. Бросьте его в повозку.

Огден так и поступил, а затем одобрительно кивнул Элизабет:

– Вы все сделали правильно, госпожа. Мы проследим за тем, чтобы больше никто вам не причинил вреда до возвращения сэра Джона.