Выбор пути
Шрифт:
– Где она?
Мужик указывает рукой за спину и вверх, и я вижу среди темного нагромождения скал сначала один тускло светящийся провал, а затем, за дрожащей и искажающей картинку границей - второй, точно такой же.
Жуткое зрелище, словно два глаза дремлющего чудовища наблюдают за всеми, кто здесь находится.
Мне советуют идти в Пещеру Предков, но не денисовцев, а неандертальцев. Там горит пламя, вобравшее в себя веру и страх тысяч людей, оно намного сильнее этих костерков.
– А вы, почему не идете в свою Первую Пещеру?
– Память мало,
– Я был там, и пытался выйти. Почему я не смог попасть сюда?
– Человек энн-ой идти большой огонь, малый нет. Земли Вечной Охоты человек охотник, не человек энн-ой.
Проход только в одну сторону? Это уже хорошо, значит есть надежда, что отсюда можно вернуться. Похоже, я в коме, и только любовь Эрики, вера моих людей в меня позволяет мне не растаять здесь. Призрачный мир, созданный коллективными воспоминаниями сотен, а может, и тысяч, умерших неандертальцев и денисовцев. Во что-то похожее верили североамериканские индейцы, но я всегда считал это народным фольклором.
– Спасибо, друг. Я могу вам как-то помочь?
– Нет, человек-брат. Другой. Нет правильная вера.
Пожимаю плечами, моя сила для этих призраков бесполезна, они не могут ее принять и усвоить.
Я сижу у огня, и пытаюсь проделать тот же трюк, что легко получался у меня раньше, но пламя не отвечает. Иногда в нем мелькают тени, смазанные, словно на старом телеэкране образы, но дальше мне не пробиться. Для этого нужно родиться денисовцем…
Спать не хотелось, я так и просидел до рассвета с этими молчаливыми людьми. А наутро, оценив расстояние, отправился к своим. Переход из тропиков на мороз дался тяжелее, головная боль преследовала меня ещё долго, пока я лёгкой трусцой бежал по заснеженному склону. По пути попадались костры, вокруг них сидели и мужчины, и женщины, даже редкие подростки, но детей младше трёх лет не было совсем.
Эту особенность я заметил ещё раньше, в Лантирске - малыши могли смотреть на огонь сколько угодно, без всякого риска. Дети постарше - те иногда замирали на несколько минут, но только лет с десяти могли случайно войти в транс. Отделывались продолжительным беспамятством, до недели, но без инсультов или паралича. То ли сосуды ещё эластичнее, то ли генетически они даже до порога Первой Пещеры в таком возрасте дойти не способны. Но дальше - все, это практически гарантированная смерть.
Раугу было двадцать пять, когда он бросился меня вытаскивать, охотник рассказывал мне, что стоял у входа, боясь шагнуть дальше. Большая потеря крови и всего несколько секунд глубокого транса не успели ему сильно навредить. И больше он туда не совался…
В Пещере Предков собираются те, кто смог при жизни стать частью коллективной веры. Или коллективного страха, таких было намного больше. Остальные, прожив в Землях Вечной Охоты несколько дней или лет, пока не исчезала память о них, растворялись в небытии.
А что если попробовать увеличить число своих сторонников? Я всматривался
Вот двое женщин у костра, дальше большая группа стариков… Не то!
Вот пятеро мужчин, ссутулившись, жмутся к едва виднеющиеся языкам пламени. Они уже практически исчезли, деталей уже не разобрать, но у меня возникло странное чувство, что я их где-то видел раньше… Не то, Шенк был намного крупнее их!
Парня я нашел совсем недалеко от огромного провала в склоне горы. Днём он уже не казался таким зловещим, но подсознательный страх все равно остался.
– Шенк, вставай. Пошли со мной.
– Дим? Ты умер?
– Надеюсь, что нет. И я хочу выбраться из этого места.
– Ты ел плохие грибы?
Странный вопрос… Но ответить не трудно
– Нет, Шенк. Я приготовил огненную воду, и пил ее вместе со всеми.
– Дим, если энн-ой съест плохие грибы, духи огня закрывают ему путь в Первую Пещеру. Ты делал свою огненную воду из таких грибов?
Фактически, дрожжи - это грибы. Поэтому киваю, соглашаясь.
– Ты не умер. Просто нужно было подождать немного, пока действие грибов исчезнет.
– Шенк, я не пытался пройти к Пещере. Меня просто ударили по голове, и вот я тут…
– Дай мне руку, Дим. Если ты стал одним из нас, я пойму это.
Протягиваю ему ладонь, и он крепко сжимает ее. Его пальцы обдают меня холодом, слегка погружаясь в кожу.
– Живой ты… Все, прости.
Шенк отдернул руку, но его вид стал получше, словно на холст добавили ярких красок.
– Ты считаешь меня другом, Дим. Спасибо.
– Ты смог восстановить силы?
Вот этого я и ожидал. Затея с часовыми была моей, и часть веры в мое дело по праву распространялась и на обычных людей. Тот же Заруг ни чего не мог сделать, не в силах пробиться через эту защиту.
– Смог, я чувствую себя так же, как и в первый день, когда здесь очутился.
– Тогда хватит болтать, пошли.
Я направляюсь к темной дыре входа. Шенк стоит на месте, не спеша следовать за мной
– Я пытался пройти, Дим. Прошел коридор, я уже видел вдалеке Первый Очаг, но он не приближался.
– С тобой не было меня. Идём.
Вход снаружи впечатлял своими размерами - его высота была больше пятидесяти метров, длинный разлом в скалах был практически прямым, он не изгибался, как это часто бывает в пещерах.
Отсюда видно весь этот мирок - он гораздо больше, чем мне казалось. Заснеженная тундра сменяется лесотундрой, хвойным, лиственным лесом и постепенно теряя деревья, степью. Но и за ней тянется едва различимая полоса пустыни. Замёрзшее море тоже теплеет, и вдалеке ничем не отличается от виденного мною в Крыму Черного.
Сторону денисовцев искажает граница, но и так могу разобрать обширные плоскогорья и равнины с большими реками, цепочки островов в теплом море.
Тысячи прожитых в самых разных местах жизней, тысячи воспоминаний. Интересное место, но оно не для живых...