Выбор Пути

Щепетнёв Василий

Демонстрировать достаток? Нет. Просто идти своим путём. Как три витязя Васнецова. На картине они в раздумье. Кони стоят, ждут приказа, а витязи смотрят — вперед и в стороны. На что они смотрят, Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович? Да на камень они смотрят, на знаменитый камень: прямо пойдешь — убитому быть, налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — в нелюдь обратишься.

Стоят они, и размышляют — кому куда. Потому что идти нужно обязательно.

Ольгину обновку группа заметила. Как не заметить? А если и не заметить, то непременно

найдется добрый человек, который скажет, что Оля Стельбова приехала на новой «троечке», живут же некоторые… А тут стипендию не дают из-за пары троек!

— Папа подарил? — спросила Зайцева милейшим голосом.

— С чего бы вдруг? — ответила Ольга моею присказкой. — Сама, на свои. Папа напротив, отговаривал.

— Это почему же?

— Говорил, завистников много, будут шипеть.

— А ты?

— А я думаю, что жить с оглядкой на завистников не стоит.

Мы сидели в учебной комнате, ждали преподавателя. Ольга с Ниной пикировались, остальные внимательно слушали. Гадали, кто победит? Смешно.

— Вот ты, Оля, и заграницей побывала, а мне туда как попасть?

— Легко, — тут вмешалась Лиса. — Давай к нам в сельхозотряд. За лето заработаешь денег, и поедешь хоть в Чехословакию, хоть в Болгарию, хоть в ГэДэЭр. С путёвкой проблем не будет, обещаю.

Это она верно говорит. В прошлом году из сельхозотрядовцев сформировали группу для поездки в Болгарию, на море. В сентябре и поехали. В бархатный сезон. Когда остальные на картошке трудились. Ну, те кто не в стройотрядах. Путевка сто восемьдесят рубликов с брата, и на обмен по двести рублей. Можно меньше.

Желающие нашлись. На заработанные ехали, не на родительские. И это сразу видно. Вернулись в болгарских джинсах… Ещё и продавали — болгарские. С пользой, стало быть, съездили.

Пришёл, наконец, и преподаватель. С преподавателями на кафедре напряженно: на субботнике погиб Иван Корнеевич и ещё один, Голощанский. Это только с кафедры биохимии. Потому занятия нередко проходили для двух групп одновременно.

А сегодня занятие вел доцент кафедры, Аркадий Иосифович. Видно, больше некому — семинары он у нас прежде не вёл.

Вошел, поздоровался, и начал занятие с места в карьер. Спрашивал пройденный материал. Мол, хочет разобраться, как мы усваиваем важнейшую из дисциплин.

Но только спрашивал он всё больше Ольгу, Надежду и меня. Видно, «Панночка» поразила в самое сердце не только студентов, но и преподов. Вот он, Аркадий Иосифович, кандидат наук, над докторской работает, доцент кафедры, а у него только «Москвич». А у студентки — «троечка». А у студента — и вовсе «ЗИМ». Как не погонять их по предмету.

Да не на тех нарвался.

Биохимию, как и прочие науки, мы здорово подтянули. То есть и прежде знали хорошо, но, купив в Вене среди прочих «Биохимию» Вендта и Штрюмеля, изучили её от корки до корки. Эффективное мышление, да. Я подозреваю следующее: знания, они не вперемешку идут. Знания на русском откладываются в одном месте, а на немецком — в другом. Отсюда получается объёмность, стереоэффект. Знаешь глубже, и не

только знаешь, но и понимаешь. На немецком даже думаешь немного по другому. Ну да, мы, читая по-немецки, или по-английски, не переводим на русский. К этому нас ещё в школе приучили. И, на определенном уровне владения языка, это становится естественным.

Ну, и то, что у нас один учебник на троих, стало плюсом, а не минусом — обычно мы втроем и занимаемся.

И не только биохимией, разумеется.

Теперь же, слушая наши ответы, Аркадий Иосифович сначала держался, а потом начал спрашивать, откуда мы это взяли. В учебнике этого нет, и в лекциях нам этого не давали.

Учебник — гордость института, поскольку написан профессором нашей кафедры, Александром Александровичем Котовым. Не только написан, но и рекомендован в качестве учебного пособия в вузах. Но издан он был в шестьдесят восьмом. Со всеми вытекающими особенностями. Вроде бы Котов готовит новое издание, дополненное современными данными, но готовить можно долго… А в книге Венда и Шрюмеля данные свеженькие, прямо из печки. Ну, и подача материалов у немцев строгая, без седьмой воды на киселе.

В ответах это чувствуется. Хотя отвечаем мы на семинарских занятиях, конечно, на родном языке. На русском.

Ольга и ответила доценту, что при подготовке использовался учебник такой-то, вышел в свет в декабре семьдесят третьего года в издательстве Вальтер де Гройтер.

А где вы её нашли?

В магазине, вестимо. В Вене. Нашли и купили.

А посмотреть можно?

С собой мы её не носим. Дома у Чижика лежит.

Тут вступил я.

Да, принести можно. На ночь? Конечно. На выходные — ну, пожалуй. Но вообще-то, если очень нужно, я могу привезти экземпляр для кафедры. Через три недели буду в Дортмунде, там и куплю.

В Дортмунде?

В июне будет открытое первенство Германии по шахматам, и я — приглашенный гроссмейстер. Западной Германии, да.

Хорошо, потом решим, — и доцент перешел к теме занятия. И, рассказывая, всё поглядывал на нас. Опасается, что мы знаем больше.

Может, и больше. Но не обязательно лучше. Знания — лишь часть требуемого. Знание без мышления — начётничество. Ну, а мыслить Аркадий Иосифович умел.

Я так предполагаю.

И ещё предполагаю, что о плате за учебник он и не заикнется. А в Австрии я отдал за него восемьсот шиллингов. Дороже фирменного джинсового костюма. Иными словами, рублей триста по товарному курсу. За одну книгу.

Ну да пусть. Впредь буду умнее — покупать сразу две книги. Одну для нас, другую для кафедры. Той, другой, третьей.

И, думаю, все будут считать, что зачеты и отметки нам ставят по блату. А то, что мы знаем предмет — кого это волнует, да и кто, кроме преподавателей, может оценить?

Но как сказала Пантера, жить с оглядкой на завистников не стоит. Камуфляжный костюм помогает слиться с местностью, но я предпочитаю классический смокинг.

Глава 23