Выбор профессии

Соловьев Александр

Сфера деятельности: средства массовой информации – пресса, телевидение, радио, Интернет. Журналисты, ориентированные на публицистическую работу (колумнисты, репортеры), формируют общественное мнение, оказывают корректирующее влияние на решения и действия властей, на коммуникацию между государством и обществом.

Необходимые навыки: высшее образование (не обязательно профильное, журналистское), живой и яркий язык, любопытство, пытливость, настойчивость, принципиальность, аккуратность, коммуникабельность, определенная отстраненность от объекта информации, мобильность.

Галерка

власти

Эту профессию называют «четвертая власть». А еще – «вторая древнейшая» (как правило, с усмешкой). А еще – «черновик истории» (гораздо реже – афоризмы издателя Washington Post и Newsweek Филипа Грэма не в широком ходу в России). Для нее придумано множество звонких прозвищ. И немудрено. Мало какая работа может сравниться с журналистикой по степени и, главное, скорости влияния на общество.

Называя журналистику четвертой властью, как правило, имеют в виду именно это влияние. Современная демократия, как известно, предполагает разделение власти на три ветви – законодательную, исполнительную и судебную. Пресса же в такой модели оказывается самостоятельным и независимым общественным институтом, который участвует в управлении обществом параллельно с этими ветвями, формируя общественное мнение, играя роль дополнительного грузика в системе сдержек и противовесов.

Такое представление о профессии – далеко не новость. Родом оно не из Америки, как могло бы показаться из описания, а вовсе даже из Англии. Понятие «четвертая власть» древнее, чем викторианская эпоха, во время которой пресловутое общественное мнение было едва ли не самым страшным инструментом в руках того, кто это самое мнение формировал и контролировал.

Три другие «власти» – это «владыки духовные» (епископы и архиепископы), «владыки светские» – палаты лордов и палата общин английского парламента. Галерея в здании парламента, по сути – галерка, где располагались освещавшие деятельность парламентариев репортеры, и получила в 30-х годах название «четвертой власти».

...

«Некогда у людей были орудия для пыток. Теперь у них есть Пресса… Сейчас журналистика – единственная власть. Она проглотила остальные три… В Америке президент правит четыре года, а журналисты вечно».

Название быстро прижилось. Через полвека Оскар Уайльд писал: «Некогда у людей были орудия для пыток. Теперь у них есть Пресса… Сейчас журналистика – единственная власть. Она проглотила остальные три. Членам палаты лордов, епископам и членам палаты общин нечего сказать. За них говорят журналисты. В Америке президент правит четыре года, а журналисты вечно». Звучит вполне современно, не правда ли?

В советской журналистике это название появилось в конце 80-х годов и тоже прижилось быстро, хотя и не до конца. В понимании советских журналистов модель «четвертой власти» означала не совсем то, чему учат американских студентов. В отечественной журналистике были свои традиции. И в царской России, и в Советском Союзе газеты (а потом радио и телевидение) занимались не только информированием публики или формированием достоверной картины реальности, но агитацией и организацией масс во имя истинных ценностей и идеалов.

Высшее призвание журналиста, по словам корифея советской международной журналистики Всеволода Овчинникова, профессионала «лютого, тертого, опытного» (еще лет 25

назад человек, не читавший «Ветку сакуры» и «Корни дуба», не мог считаться интеллигентным), «тянуть вверх планку духовных запросов общества». Ему вторит другой мэтр – «известинец» Альберт Плутник: «Журналистика должна служить для осмысления со бытий…»

После развала СССР новое время потребовало новой журналистики. У молодых не было страха перед властью (хотя и старики не являлись, конечно, все поголовно конформистами), они писали и выступали по формуле «что в уме, то и на языке». Это вполне соответствовало духу времени, напору событий и морю новой информации: когда журналисты старой школы пытались все взвесить и оценить, молодежь спасала вера в факты, переводные учебники по экономике и политологии и открытость к коммуникации.

Так рождалась «журналистика факта». В конце 80-х появился «КоммерсантЪ». В основном на работу туда брали специалистов по экономике, финансам, криминалу – и учили их писать. Требовались те, кто разбирается в предмете, а не те, кто умеет красиво складывать слова. Это было новое поколение журналистов, и, как часто бывает, «молодежь» не очень-то понимала «стариков» и их методу.

Вот Альберт Плутник: «Эта фактическая, информационная журналистика испортила читателя. 17, 18, 19, 20 погибло… Этой отрубило ногу, этому – руку. Форма отвлекает от сути».

«Старикам» было нелегко. Валерий «Дракон» Дранников, трудившийся в «Комсомольской правде» и в «Гудке» (в СССР словечко «культовый» входило только в лексикон атеистического агитпропа, но сегодня эти газеты называли бы именно культовыми), называвший себя единственным журналистом, успешно вернувшимся в профессию через 19 лет, так говорил о своих трудностях «переходного периода»: «Родилась совершенно новая журналистика. Когда я был молодой, не было цветных телевизоров. Были черно-белые. И мне хотелось в своих заметках, чтобы читатель видел в цвете то, о чем я пишу. Поэтому для меня была очень важна образность, язык. Меньше информативной части. Больше литературно-художественной». Но пресса перестала быть коллективным пропагандистом, агитатором и организатором – издателям это было не нужно.

«Дракон» иронизировал над молодыми звездами цеха: «В «Коммерсанте» (в середине 90-х. – Прим. сост .) создают корпус спецкоров. Дают им оклады по восемь тысяч долларов, и все их ненавидят! Я ходил и старался научиться их взгляду на мир… Я был дядькой при них. Придумывал темы. Пробивал их заметки.

...

«Журналистика должна служить для осмысления событий. Эта фактическая, информационная журналистика испортила читателя. 17, 18, 19, 20 погибло… Этой отрубило ногу, этому – руку. Форма отвлекает от сути».

Вообще-то «старики» прекрасно понимают, что новое время требует новых песен. Ибо журналистика прежде всего отражает состояние общества и лишь во вторую очередь формирует настроения в нем. Всеволод Овчинников говорил: «Вернуть насильственно старую журналистику не получится. Если общество придет к убеждению, что журналисты – это все-таки просветители и то, что они говорят, должно делать людей зорче, мудрее, добрее, обогащать читателя… Тогда, может, что-нибудь выйдет. Но для этого должна сформироваться потребность в такой печати. А ее пока нет. Это вопрос и к власти, и к гражданскому обществу».