Выбор по Тьюрингу
Шрифт:
– Не стоит трудиться, я вам скажу.
Эрин Снэрсбрук удивленно подняла на него глаза, потом улыбнулась:
– Вряд ли. Сбой был не у тебя в мозгу, а в центральном процессоре. Или, точнее, при взаимодействии центрального процессора, который вживлен тебе в мозг, с компьютером.
– Знаю. Я велел ему отключиться.
Эрин постаралась, чтобы ее голос остался спокойным.
– Это мало вероятно.
– Почему? Процессор вживлен мне в мозг, и они между собой взаимодействуют. Почему здесь не может возникнуть обратная связь?
– Не знаю, наверное, может, только
– Все, что случается, когда-нибудь случается в первый раз, доктор.
– Должно быть, ты прав. Видимо, пока компьютер разбирался в каких-то связях твоего мозга, часть мозга разобралась в управляющих сигналах компьютера.
Голова у нее шла кругом. Задумчиво потирая руки, она отошла к окну, вернулась – и рассмеялась:
– Брайан, ты понимаешь, что говоришь? Что твое мышление напрямик вступило в общение с машиной! Без всяких кнопок, без устных команд, без каких-либо других физических воздействий. Это в наши планы не входило, но это случилось. До сих пор общение всегда происходило лишь на уровне двигательных актов – от нерва к мышце. А теперь мозг впервые вступил в непосредственную связь с машиной. Ничего подобного до сих пор не бывало. Это… от этого просто дух захватывает! Перспективы открываются просто невероятные!
В ответ послышался негромкий храп. Брайан уже спал.
Эрин Снэрсбрук вынула из гнезда на компьютере кабель, ведущий к затылку Брайана, смотала и положила под подушку – ей не хотелось тревожить его, пытаясь разъединить другой конец. Потом она отключила машину, опустила шторы и вышла.
У дверей ее ждал Беникоф, вид у него был мрачный. Он хотел что-то сказать, но Эрин жестом остановила его.
– Прежде чем вы сообщите мне плохие новости, прописываю вам чашку кофе у меня в кабинете. У нас обоих сегодня был трудный день.
– Неужели по мне это видно?
– Я же гениальный диагност. Пошли.
Ей было о чем подумать по дороге. Стоит ли сказать Беникофу про только что обнаруженную у Брайана новую способность? Пока нет – возможно, позже. Сначала надо кое-что проверить – убедиться, что это не случайность, не простое совпадение. Если все так, то перспективы открываются необозримые, даже пугающие. Нет, все это надо будет обдумать завтра. Она с удовольствием прихлебнула кофе, протянула Беникофу его чашку и наконец опустилась в кресло, о чем давно мечтала.
– Ну, теперь выкладывайте ваши плохие новости.
– На самом деле не такие уж плохие, доктор. Просто на нас давят. От генерала Шоркта не так легко отделаться. Он утверждает, что с каждым днем пребывания Брайана здесь, в больнице, риск увеличивается. Отчасти он прав. И это, конечно, вносит страшный беспорядок в нормальную работу больницы. Я знаю – жалобы поступают ко мне. Генерал вышел на Пентагон, который вышел на президента, а тот вышел на меня. Ведь теперь, когда Брайан пришел в сознание и отключен от аппаратуры, его можно транспортировать?
– Да, но…
– Это ваше «но» должно быть очень веским.
Эрин Снэрсбрук допила кофе и покачала головой:
– Боюсь, что причин для категорического отказа у меня нет. Если будут соблюдены все меры
– Вот почему я в таком унынии. В этот самый момент генерал Шоркт ждет за дверью, а с ним – целая маленькая армия в полной боевой готовности и вертолет медслужбы. Если это все, что вы можете сказать в ответ, они возьмутся за дело немедленно. Я попытаюсь потянуть время, но только если у вас есть действительно серьезные медицинские доводы.
– У меня их нет. Больше того, если все равно рано или поздно его нужно будет перевезти, то, может быть, лучше сделать это сейчас. Пока я не слишком глубоко ушла в реконструкцию его памяти. К тому же я уверена, что, когда мы будем в полной безопасности, у всех нас станет легче на душе.
Когда Брайан услышал о том, что ему предстоит, он пришел в восторг:
– Ого – катание на вертолете! Я еще никогда в жизни на них не летал. А куда мы отправляемся?
– Во флотский госпиталь на базе Коронадо.
– А почему туда?
– Расскажу, когда будем там. – Доктор Снэрсбрук бросила взгляд в сторону медсестер, которые готовили Брайана к перевозке. – Вообще я, наверное, отвечу тебе на множество вопросов, когда будем там. Боюсь, что наше пребывание здесь надолго сохранить в тайне не удастся. Ну как, мы готовы?
– Да, доктор, – ответила сестра.
– Хорошо. Сообщите мистеру Беникофу. Он ждет там, снаружи.
Появились санитары – матросы из медслужбы флота, а с ними – команда вооруженных до зубов морских пехотинцев, которые очистили от посторонних весь этаж больницы и пристроились к врачам, сопровождавшим каталку, окружив их со всех сторон. После того как Брайана закатили в лифт, они бегом кинулись вверх по лестнице и уже поджидали перед лифтом на крыше, когда дверь кабины открылась. И они были здесь не одни. Из-за парапета выглядывали снайперы, по углам крыши, у готовых к пуску внушительных ракет земля—воздух стояли солдаты.
– Вы правы, доктор, вам много чего придется мне объяснить! – крикнул Брайан, пытаясь перекричать ревущий двигатель вертолета.
Во время короткого перелета над городом и через залив их сопровождал эскорт штурмовых вертолетов, а в вышине над ними кружила эскадрилья истребителей. После того как они приземлились на посадочной площадке флотского госпиталя, вся процедура повторилась в обратном порядке. А когда последний морской пехотинец скрылся за дверью, в палате остались три человека.
– Вы не подождете снаружи, генерал, – сказал Беникоф, – пока я объясню Брайану, что происходит?
– Нет.
– Спасибо. Доктор Снэрсбрук, будьте добры, представьте меня.
– Брайан, это мистер Беникоф. Офицер рядом с ним – это генерал Шоркт, который хочет задать тебе несколько вопросов. Я бы его сейчас сюда не допустила, но мне сообщили, что об этом разговоре специально просил президент. Президент Соединенных Штатов.
– Да ну, правда, доктор? – Хотя ему было двадцать четыре года, он широко раскрыл глаза от изумления, как четырнадцатилетний мальчишка. Эрин кивнула.
– Мистер Беникоф – тоже уполномоченный президента. Он руководит расследованием… Ну, он сам об этом расскажет.