Выбор Геродота
Шрифт:
Абсолютно голый, поводя плечами, Ликид пересекал мешочный зал-корикейон, чтобы картинно помолотить по набитому песком мешку, и если ловил на себе любопытный взгляд какого-нибудь парня, не отказывал себе в удовольствии ущипнуть его за предплечье. Получив намек на взаимность, уводил избранника в экседру. Энобий заботливо задергивал за парой занавеску.
На площадке для атлетических упражнений его было не застать — не мальчик уже голышом бегать и прыгать. Хотя сферистерион — зал для игры в мяч — иногда посещал.
Вот куда он точно не заходил, так это в конистерион. Одно дело, когда борец натирается маслом — на это смотреть приятно, и совсем другое, если он обсыпает тело песком. Фу, сколько грязи…
Дело близилось к вечеру. Энобий, потный и усталый, громко объявил, что печи топить больше не будет. Если кто-то не успел попариться, то сейчас — самое время.
Когда в раздевалку вошли Мегакл и Несиот, Ликид не удивился. Они тоже любили баню, правда, сторонились судовладельца по политическим соображениям. У них была своя компания, у него — своя. Но в этот раз оба дружелюбно улыбались. Ликиду даже стало интересно — что им нужно?
Эвпатриды подсели к судовладельцу. Вручив несколько монет банщику, Мегакл развернул сверток. Выложил копченого угря, сушки, несколько луковиц.
Энобий расторопно поставил на скамью кувшин вина и канфары. Потом принес миску со сваренными вкрутую яйцами. Острым взглядом прошелся по лицам гостей. Странно, что они пожаловали перед самым закрытием гимнасия. Чутье подсказывало банщику: это неспроста.
— Ну что — по-скифски? — задорно спросил Мегакл, потирая ладони.
Несиот с готовностью кивнул. Ликид хмыкнул, но тоже согласился.
— Есть повод? — поинтересовался он.
— Еще какой! — уверенно подтвердил виноторговец. — Кимон повесил Фаланта. Гавань Хоры снова открыта для афинских кораблей. Ты против?
— Ладно тебе, — отмахнулся судовладелец. — Кто бы сомневался. Кимон, может, и не такой хороший оратор, как Фемистокл, зато в кровопускании ему нет равных.
Ликид жадно выпил вина — было заметно, что очередной успех соперника его задел.
Потом с раздражением продолжил:
— А эта его постоянная присказка: "Спартиат так никогда бы не поступил".
Он картавым голосом передразнил стратега. Несиот с Мегаклом переглянулись. В другое время они бы не спустили болтуну дерзость, но сегодня нужно было стерпеть. Поэтому оба просто молча пожевали угря.
— Давай по новой, — подначивал судовладельца виноторговец.
Выпив, Ликид спросил:
— Он теперь куда поплывет?
— В Афины, куда же еще. — Стукнув яйцо тупым углом о край мраморной скамьи, Мегакл ловко очистил скорлупу.
— Ну, не знаю… — протянул судовладелец. — Зачем тогда он взял с собой
Мегакл чуть не подавился: "Сволочь! И это ему известно".
Несиот разлил вино по канфарам.
— Эй, не гони! — попытался урезонить торговца рыбой Ликид.
— Так надо еще успеть попариться, — оправдывался тот. — Вон, смотри, эфебы уже возвращаются.
Горговец рыбой кивнул в сторону группы молодых людей, ввалившихся в раздевалку с площадки для бега.
Ликид масленым взглядом прошелся по атлетически сложенному парню. Он был уже заметно нетрезв.
Подмигнув Мегаклу, судовладелец заговорщическим тоном заявил:
— Вон тот чернявый хорош.
Виноторговец смущенно кашлянул:
— Да я вообще-то по девочкам.
— Можно и по девочкам, — снова хмыкнул судовладелец.
— Тогда я сейчас заскочу к Энобию, — заторопился Несиот, — пусть сгоняет к Филомеле. Предупредит, что мы потом к ней двинем — готовые для чистой любви.
Он заразительно засмеялся. Мегакл присоединился к товарищу. Улыбнувшись, Ликид отправил в рот кусок угря.
"А эти аристократы — ничего, компанейские, — подумал он. — Надо найти к ним подход".
Несиот поднялся с места. Зачем-то начал рыться в своей нише. Мегакл все понял и закрыл его от взгляда судовладельца, повернувшись к тому лицом с кувшином в руке.
Энобий подсчитывал мелочь, полученную за день от посетителей. Кожаная мошна с драхмами многообещающе звякнула по каменной столешнице.
Несиот наклонился к самому уху банщика.
Весомо процедил:
— В парную пока не заходи. И присмотри за вещами.
Энобий молча кивнул.
Вернувшись в аподитерион, торговец рыбой потянулся:
— Ну что — погреемся?
— Успеем? — засомневался Ликид.
— А то! — не терпящим возражений тоном заявил Несиот. — Энобий сказал, что пар еще есть.
Захватив с собой веники, губки и масла, компания двинулась по коридору к бане. Навстречу гулякам шли раскрасневшиеся посетители. В войлочных шапках на голове они все казались на одно лицо.
В элеотесионе шла уборка.
Малолетний раб веником подметал пол, собирая в совок соскобленную грязь, остриженные волосы и ногти.
Другой мальчик складывал в мешок крупный мусор: пустые арибаллы из-под масла, куски губки, брошенные одноразовые стригили. Третий окатывал водой мраморные скамьи.
"Пшел!" — Ликид пинком выгнал сборщика мусора.
Остальные рабы выскочили сами — с пьяными гостями лучше не связываться. Убраться в элеотесионе можно и потом, когда они вернутся в раздевалку после парилки.
Обмазав себя маслом, судовладелец подошел к пифосу с древесной золой. Мегакл с Несиотом услужливо обсыпали его черным порошком, по-дружески хлопали по плечам, терли губкой спину до выступления пены.