Выбитый генералитет
Шрифт:
«Через некоторое время после смерти Сталина мама узнала, что Г. К. Жуков вернулся из Свердловска в Москву, был назначен первым заместителем министра обороны СССР. Она тут же написала ему письмо, связалась по телефону с секретариатом и попросила доложить маршалу о необходимости встречи с ним. Не прошло и получаса, как раздался ответный звонок и ей был назначен день встречи.
Когда мама пришла, в приемной было много генералов, ожидавших вызова, но порученец, едва из кабинета вышел посетитель, провел ее вне очереди. Георгий Константинович встал из-за стола, вышел навстречу маме к самой двери обширного кабинета, усадил ее в кресло рядом с
Умудренная тем же опытом, мама отлично поняла. Георгия Константиновича, молча протянула ему свое письмо и копию приведенного выше письма отца Молотову. Жуков, время от времени сокрушенно покачивая головой, внимательно прочитал оба документа, аккуратно сложил их в папку, снял трубку телефона и сказал тогдашнему министру обороны СССР Н. А. Булганину, что должен зайти к нему по срочному делу. У мамы внутри все похолодело: ведь это Булганин, когда ее мужа в 47-м исключали из партии и увольняли из армии, на чью-то реплику, что на это нет достаточных оснований, жестко бросил: «Пусть будет в назидание другим!»
Между тем Георгий Константинович попросил маму подождать и, прихватив со стола папку, вышел из кабинета. Вернулся он минут через двадцать и заверил, что сделает все возможное для скорейшего возвращения Константина Федоровича домой…
В начале июля в квартире зазвонил телефон. Чей-то голос сообщил: «Будете говорить с маршалом Жуковым». — «Здравствуйте, Мария Львовна. Пеките блины — Костя возвращается».
Через несколько дней, поздно вечером перед окном (мы жили тогда на первом этаже) остановилась машина. Хлопнули дверцы, гулко грохнула дверь в подъезде. Заверещал старомодный механический звонок — тот самый, который похоронным звоном прозвучал пять с половиной лет назад, возвестив о начале трагедии…
Открылась дверь, и отец переступил порог своей квартиры…
Справедливость восторжествовала!
Потом все постепенно войдет в колею. Жизнь есть жизнь, и прошлого не вернешь и не переиграешь. Генерал К. Ф. Телегин будет полностью реабилитирован, восстановлен в партии и Вооруженных Силах. Но здоровье, здоровье… В 1956 году ему пришлось уйти в отставку.
Дома отец никогда не будет жаловаться на недомогание, ни разу не вспомнит вслух и никто из нас не напомнит ему о перенесенных нечеловеческих пытках. Не увидим мы и рубцов на его теле, тщательно скрываемых дома под пижамой или рубашкой.
Из лагеря отец вернулся тяжело больной инфекционной желтухой, и его тут же отправили на лечение в Главный военный госпиталь имени Бурденко. Начальником инфекционного отделения была тогда миловидная, очень заботливая женщина — врач Галина Александровна, ставшая позднее женой Георгия Константиновича. При первом же осмотре больного Телегина она пришла от увиденного в такой ужас, что немедленно написала письмо в Центральный Комитет партии о зверских расправах с заключенными в бериевских застенках.
Чуть поправившись, отец с головой ушел в общественную работу, постоянно выступал с лекциями и докладами перед воинскими и трудовыми коллективами в нашей стране и за рубежом. Им написано немало статей, две книги.
А с Георгием Константиновичем они были дружны до прощального часа».
В. Н. Гордов
1896–1950
Василий Николаевич Гордов лихо воевал с германцами и австро-венграми,
Командующий округом Василий Филиппович Герасименко, вручая ярко-алые петлицы со звездочками, сказал:
— Давно достоин генерала. Надеюсь, что это звание — не последнее. Только проявляй, Василий, к людям терпимость, будь покладистей.
Характер у Гордова в самом деле не мед: жесткий, требовательный, в разговоре может запустить непотребное выражение. Однако не злопамятен и отходчив. Весь в отца — крестьянина из глухого Заволжья.
— Таков уж удался. Горбатого могила исправит, — шутя ответил он.
Через несколько дней — война. И Герасименко с Гордовым, возглавив сформированную ими 21-ю армию, были уже на фронте.
— Армии надлежит занять рубеж Рогачев — Жлобин и остановить противника, — прочертив карандашом на карте линию, сурово проговорил маршал Тимошенко. — Не выполните задачу — разговор будет иной.
В начале июля армия заняла назначенный рубеж. И начались тяжелые кровопролитные бои. Превосходящие силы врага, используя подвижность и боевую мощь авиации, танков, обходили фланги, прорывались в тыл, вынуждая вести бой в полукольце, терпеть неудачи.
Положение не только 21-й армии, а всего Западного фронта было критическим. 4 июля в Берлине Гитлер заявил: «Я уже давно пытаюсь поставить себя в положение противника. Практически он уже проиграл войну…»
Но вдруг 13 июля 21-я армия нанесла противнику мощный контрудар. Форсировав Днепр, ее войска ворвались в Рогачев и Жлобин, преодолевая сопротивление, стали продвигаться к Бобруйску. Врагу понадобилось восемь дивизий, чтобы остановить советские войска.
Вскоре начальник штаба Гордов планировал и руководил отводом войск на новый рубеж. Вопреки попыткам окружить армию, ее войска сумели отойти за Днепр и создать на нем крепкую оборону. В августе они выдержали удары превосходящих сил. Обойденные с флангов, войска попали в окружение, но сумели удержать позиции. А в начале сентября последовал новый приказ: наступать! И 21-я армия решительно атаковала. Однако фланги в ходе контрударов оказались соседями незащищенными, чем неприятель не замедлил воспользоваться. Его танковая и пехотная армии пытались схватить ее в клещи. Потеряв связь с соседями, отражая мощные удары немецких танков и мотопехоты, войска пробились к Киеву. Для Гордова это была тяжелая школа. В ходе бесконечных боев накапливался опыт управления войсками, закалялась воля, мужал характер. Угроза окружения под Киевом была очевидной, когда из Москвы поступило распоряжение на отход. Но время было упущено.
Судьба командования Юго-Западного фронта сложилась трагично. Многие, в том числе его командующий генерал Кирпонос, заместители, погибли. Большие потери понесли и войска. В труднейших условиях командование 21-й армией сумело объединить разрозненные части в крепкий отряд и вывести его из окружения. В документах тех лет отмечалось: «Организованно вышли из окружения около 500 работников управления 21-й армии во главе с командующим армией генерал-лейтенантом В. И. Кузнецовым, членом Военного совета генерал-майором С. Е. Колониным и начальником штаба генерал-майором В. Н. Гордовым».