Выбитый генералитет
Шрифт:
В 1942 году Гейдрих стал наместником в Чехии и Моравии и отличился там изощренной жестокостью. 27 мая в Лидице чешские патриоты уничтожили его. В отместку фашисты сожгли в городе 95 домов, расстреляли всех мужчин старше 15 лет, отправили в концентрационные лагеря женщин и детей. Лидице стало символом жестокости фашизма.
Все это будет потом, а в январе 1937 года, прочитав донесение агента, Гейдрих задумал новую провокацию. Он решил вызвать у болезненно-подозрительного Сталина недоверие к молодому маршалу.
Первый, с кем Гейдрих повел осторожный разговор, был шеф войсковой
Теперь Гейдриху была необходима информация о высшем командовании Красной Армии. Она нужна была для разработки «дела». Материалы с полной информацией имелись в архиве. И здесь ему мог помочь Канарис.
— О ком идет речь? — насторожился тот, когда к нему обратился Гейдрих.
— О советских военачальниках, которые учились в нашей военной академии.
— У нас обучались Якир, Уборевич, Эйдеман, — начал перечислять Канарис. — Еще был Тимошенко. Неоднократно военное министерство посещал нынешний маршал Тухачевский.
— Что вам еще известно об этом человеке?
— Что известно о Тухачевском? Прежде всего то, что для маршала он молод, но весьма опытен и вполне заслуживает столь высокое звание. В двадцать пять лет командовал армией, в двадцать шесть — фронтом. Ныне он первый заместитель военного министра Ворошилова, личности весьма посредственной и недалекой. В прошлом Тухачевский возглавлял военную академию, автор многих трудов по стратегии, имеет свой, отличный от других взгляд на ведение будущей войны и использование в ней видов вооружения. Ныне он ведает вопросами вооружения Красной Армии.
— Мне нужно на него досье, — сказал Гейдрих.
— О, для этого нужно письменное разрешение самого фюрера. Без его согласия ни один документ не может быть выдан из секретного архива, — заявил Канарис.
— В таком случае я обращусь к нему, — показал настойчивость Гейдрих.
Через несколько дней он добился приема к Гитлеру.
— Мой фюрер, у меня есть возможность обезглавить руководство русской армии.
— Каким образом? — заинтересовался Гитлер. — Докладывайте!
— Нужно сфабриковать мнимую переписку маршала Тухачевского с неким правительством, скажем, Англии, на предмет кремлевского переворота. А затем эту переписку довести до сведения Сталина. Уверен, что он предпримет к этим «заговорщикам» крайние меры. Мы постараемся включить в этот круг побольше лиц высшего руководства, «пристегнуть» к Тухачевскому наиболее влиятельных сообщников.
— А почему вы предлагаете переписку с англичанами? — возразил Гитлер. — Пусть письма будут адресованы неким немецким лицам.
Предлагая этот вариант, он хотел включить в «дело» не внушающих доверия генералов вермахта, от которых нужно было избавиться.
В беседе Гейдрих упомянул о Канарисе.
— Его к участию не привлекайте, действуйте сами.
В тот же день Гейдрих поручил одному из начальников отдела, а именно — Вильгельму Шелленбергу, подготовить справку о встречах советских военных руководителей с немецкими генералами.
В прошлом, особенно до 30-х годов между руководителями Красной Армии и германским вермахтом поддерживалось довольно тесное сотрудничество. Немецкие летчики, артиллеристы, танкисты обучались в военных училищах Советского Союза. В частности, небезызвестный Гудерман проходил учебу в Казани. Советские же командиры генерального штаба учились в Германии.
Другому офицеру, Беренсу, Гейдрих поручил разработать план «дела». И тот, не лишенный авантюризма, к назначенному сроку выполнил задание.
Глубокой ночью здание генерального штаба вдруг заполыхало огнем. Горела та часть здания, где находились наиболее важные службы и архив, в сейфах которого находились секретные документы.
— Никого к зданию не подпускать! — кричал примчавшийся генерал: — Ничего не выносить!
Военный чин более всего боялся, как бы из начиненного архисекретными документами здания не исчезла какая-либо бумага.
К утру с большим трудом пожарным удалось огонь усмирить. Еще тлели головешки, как в здание устремились военные во главе с генералом. Ступая по лужам, битому стеклу, они спешили к сейфам… И, о ужас! Многие сейфы были вскрыты, на полу валялись обгоревшие остатки некогда особо секретных, важных дел.
Кто мог такое сделать? Агент какого государства решился на такое? Англии, Франции, а может, Советского Союза?
А утром в кабинет Гейдриха вошел сияющий Беренс. Вскинув руку, он не сдержал улыбки.
— Экселенц, приказ выполнен!
— Знаю. Благодарю за службу. Несите сюда документы. Сколько их?
— Три портфеля… Те самые, о которых шла речь. Я сам отбирал.
Гейдрих извлекал из портфелей зеленые папки: Якир… Уборевич… Тимошенко… Эйдеман… А вот и Тухачевский! С него и начнем.
Он внимательно читал биографические сведения о маршале, его высказывания, описания встреч с ним. Тут были и письма, адресованные в различные учреждения и вермахт. В конце многих была подпись: Тухачевский. То, что особенно нужно.
Рассматривая фотографию маршала, Гейдрих старался понять, каков этот человек, разгадать характер: спокойное лицо, крепкий подбородок, такой бывает у сильных людей, прямой, смелый взгляд. Полководец.
— А быть тебе под топором…
Пряча доставленные из архива документы, он вспомнил Канариса: «Получил щелчок, старый кот».
Теперь осталось написать письма, составить ложное досье, найти гравера, который бы с безупречным мастерством выполнил фальшивку.
Как паук, Гейдрих старательно и с крайней осторожностью плел липкую паутину, которая бы надежно оплела намеченные жертвы, исключив даже малейший промах. Все должно быть выверено, обосновано, скрыто. «О-о, это будет грандиозный удар, от которого Красная Россия не скоро оправится».
За составление писем Гейдрих усадил того же Беренса. Кроме прочих качеств, гестаповец обладал бойким пером.