Выбери меня
Шрифт:
— Ты хочешь, чтобы я работала на тебя бесплатно? — удивилась она тогда.
— Ну что ты, дорогая! — с искренним возмущением воскликнул Чуткий. — Конечно, я буду тебе платить.
— Сколько? — прямо спросила Северина.
Чуткий надолго задумался, а потом назвал сумму, на которую не польстился бы даже вчерашний выпускник пиаровских курсов города Мухосранска, если бы такие курсы там существовали. Она уже была готова расхохотаться ему в лицо, но, быстро взглянув на нее, он добавил:
— Это ведь и в твоих интересах, правда?
Северина помолчала. Время от времени
— Умножаем названную тобой сумму на два, и я согласна, — сказала она.
— Я всегда знал, что могу на тебя рассчитывать! — воскликнул Чуткий. — Ты мой самый близкий друг! — И он с чувством поцеловал ее холеную руку.
Поразмыслив, Северина решила, что ей незачем покидать концерн Полуянова. «Вероятность того, что какой-нибудь другой кандидат по тому же избирательному округу, где будет баллотироваться Вася, закажет свою кампанию Полуянову и мне придется пиарить двух соперников одновременно, очень невелика, — рассудила Бурковская. — Пиаровских структур за последнее время в городе развелось великое множество, и такой дикой ситуации случиться не может».
Но «дикая ситуация» случилась. Причем соперником Чуткого по округу собирался стать не кто иной, как директор рекламно-информационного концерна «Гермес»…
Андрей Дмитриевич Полуянов ждал ее ответа и заметно нервничал.
«Да что же это за день сегодня за такой? — в сердцах подумала Северина. — Нужно отвечать! Как? Отказаться? Но под каким предлогом?»
При мысли об отказе она почувствовала, что пережитый страх снова зашевелился в ней. Все-таки она не была абсолютно уверена в том, что босс не подозревает о ее присутствии на лестнице во время выноса трупа!
— Как я должен расценивать ваше молчание? — не выдержал Полуянов и уставился на нее.
Решив, что выбора все-таки нет, Бурковская заставила себя улыбнуться.
— Молчание принято расценивать как знак согласия, — сказала она и, внимательно посмотрев на шефа, впервые оценила его как объект профессиональной деятельности.
Объект, прямо скажем, был не ахти.
Возможно, в детстве Андрей Полуянов был симпатичным мальчиком. Позже, в юности, он вполне мог нравиться девушкам — Северина подозревала, что его темные глаза когда-то умели быть выразительными и даже страстными. Но сейчас, в свои неполные тридцать пять, Полуянов выглядел обрюзгшим типом неопределенного возраста, глядя на которого можно было, даже не будучи доктором, с уверенностью сказать: у этого парня не в порядке почки, печень и желчный пузырь. «И все это благодаря склонности к сомнительному эпикурейству», — решила Бурковская.
— Все же у вас какие-то сомнения, — проговорил босс и покачал головой. — Вы знаете, я тут проконсультировался кое-где — анонимно, конечно…
Северина отметила, что ему неловко и он сконфужен. Редкое состояние для Андрея Дмитриевича Полуянова. Впрочем… Не каждый же он день трупы по черной лестнице спускает!
— Где же,
— Я заказал интерактивную консультацию за рубежом, — ответил он таким тоном, словно был недоволен собственными действиями. — Иными словами, несколько имиджмейкерских фирм получили мои изображения на фото- и видеопленках. В сопроводительном письме я сообщил, что на пленках — мой соперник. Чтобы ответ был более объективным, — пояснил он.
— Остроумный ход, — похвалила Северина.
— Возможно, — быстро кивнул Полуянов. — Я просил эти фирмы оценить возможность данной… так сказать, фигуры занять лидерские позиции в политике. Признаться, ответ меня огорчил.
Еще бы не огорчил!.. Бурковская с трудом подавила усмешку. До чего же ее босс временами простодушен! Она знала, что консультации в интернетовских пиар-фирмах нынче стали весьма популярными среди российских претендентов на большие и малые престолы. Эти фирмы драли огромные деньги, а консультации давали совершенно непригодные для взращенных на российской почве политиканствующих фруктов и овощей. Северина вспомнила о популярном когда-то в народе кандидате в президенты Брянцалове, политическая карьера которого закончилась, когда он по совету зарубежных имиджмейкеров сел на лошадь в присутствии нескольких десятков работавших на прямой эфир телекамер. Толстых ляжек, обтянутых лосинами, и зада, свисающего по обе стороны седла, Брянцалову не смогли простить даже домохозяйки, бывшие до тех пор от него без ума. А уж когда лошадь понесла… Впрочем, как говорят нынче в рекламе, давно это было. Сейчас иностранцы пытаются приспособиться к особенностям своих российских клиентов, однако все еще искренне не понимают, почему те считают исправление дефектов фигуры или речи задачами невыполнимыми.
— Мы довольно давно работаем вместе, Северина, — Полуянов впервые назвал ее просто по имени, что она расценила, как знак особого доверия, — и я надеюсь, что неплохо изучили друг друга. Во всяком случае, я ни на минуту не сомневаюсь в вашей порядочности и… верности… И еще я знаю, что вам под силу задачи любой сложности. По этой причине я буду разговаривать с вами, как… с доктором…
— Как с кем? — удивилась она.
— С доктором, — пробурчал Полуянов. — Перед которым не следует стесняться. Потому что, во-первых, это его работа, а во-вторых, он соблюдает врачебную этику и не обсуждает диагнозы пациентов с друзьями и родственниками.
— Об этом вы могли бы и не говорить, — сказала Бурковская и подумала: «Если бы он подозревал, что я видела его с трупом, он бы так со мной не разговаривал. Ничего он не видел!» После этого она почувствовала себя гораздо увереннее.
— Очень хорошо, — голос Полуянова тоже прозвучал увереннее. — Тогда я скажу вам, как доктору: предложенная фигура, на взгляд консультантов, не имеет шансов на успех.
«Кто бы сомневался», — подумала она, но брови, послушные ее воле, удивленно вскинулись вверх.