Вы любите пиццу?

Эксбрайя Шарль

И, повернувшись к молодому человеку спиной, Фьорелла пошла, раскачивая бедрами, гордая и независимая. Ощущение было не из приятных, так что Альдо даже захотелось догнать ее и отшлепать. Но, поскольку девушка, очевидно, именно на это и рассчитывала, он сдержался и побрел дальше, размышляя о том, что жизнь гораздо сложнее, чем ему казалось до сих пор. У сада Санта-Анна его окликнул мальчуган. Гарофани узнал Томазо, младшего братишку Орсолы. Малыш со всех ног бросился к нему.

– Альдо! Сестра дала мне две лиры, чтобы я следил за улицей и позвал ее, если тебя увижу. Я уже получил две

лиры вчера и позавчера.

– Скажи, что не видел меня и сегодня – получишь еще две.

Мальчуган долго боролся с искушением, но в конце концов честность взяла верх.

– Нет… это было бы нечестно… и потом, Орсола такая милая…

Альдо вздохнул. Похоже, сегодня ему не избежать ни единой неприятности.

– Ладно, иди за ней, но пусть поторопится.

Орсола пришла очень быстро.

– Добрый вечер, Альдо.

– Добрый вечер, Орсола.

– Ты так долго не приходил…

– Я был занял.

– Ты меня больше не любишь? тихо прошептала девушка.

– Давай не будем говорить об этом.

– Я знаю, ты меня разлюбил. Это потому, что я отказывала тебе в том, о чем ты просил? В моей жизни может быть лишь один мужчина, Альдо. Если хочешь, это можешь быть ты.

Он ласково взял девушку за плечи.

– Я никогда не смогу жениться на тебе, Орсола миа…

– Почему?

– Потому что ты не можешь выйти замуж за мертвого.

– За мертвого? Но ведь ты жив!

– О нет, внутри все мертво…

Свернув на виколо Сан-Маттео, Альдо сразу почуял что-то необычное. Молодому человеку показалось, будто прохожие смотрят на него как-то странно. И по мере приближения к дому тревога нарастала. Наконец, в двух шагах от двери какая-то соседка воскликнула:

– Альдо! Твой бедный отец…

У парня подогнулись колени. Но он все же подошел к почтенной матроне.

– Что-нибудь случилось с отцом?

– Его привезли всего в крови. Как это было ужасно! Всевышнего, наверное, не было дома, а то он не допустил бы такого преступления!

Отец… Альдо очень любил своего доброго, старого толстяка. Без него жизнь уже никогда не станет прежней…

– Ты его видела? – сдавленным голосом спросил Альдо.

– Нет, мне рассказали.

С улицы слышался мощный голос Серафины, покрывавший стоны других плачущих женщин. Альдо бросился на лестницу. Внизу его ждал Джузеппе.

– Папа?

– Просто несчастный случай… несколько царапин, но зато и перепугался же он, бедняга!

Все собрались в комнате родителей, только Джованни и Лауретта ушли в кино. Альдо протиснулся поближе к Марио. Гарофани в одежде уложили на кровать. Кусочки пластыря на лбу, на щеке, на запястье и на бедре, волосатая поверхность которого виднелась сквозь прореху в штанине, доказывали, что раны совсем неопасны. Но Марио лежал, смежив веки, словно покойник. Только струившиеся по щекам слезы доказывали, что глава клана Гарофани все еще принадлежит миру живых.

– Папа… Ты жив?

Гарофани приоткрыл лишь один глаз – очевидно, чтобы показать присутствующим, как он слаб, и едва слышно прошептал:

– Я не умер, Альдо, но был на волосок от смерти…

Увидев, что отцу ничего страшного не грозит, Альдо рассмеялся

от облегчения. Взбешенный Марио приподнялся на ложе скорби и завопил:

– Ах ты выродок! Тебя смешит, что твой отец чуть не погиб?

Серафина бросилась к мужу и, схватив за плечи, снова уложила его.

– Успокойся, несчастный, а то поднимется жар!

Марио попытался вырваться из рук жены.

– Оставь меня! Я хочу умереть, раз никто здесь не принимает меня всерьез! – И, негодующе разведя руки, добавил: – Значит, чтобы добиться от вас почтения я должен отправиться на тот свет?

Горестный хор голосов убедил Марио, что домашние в должной мере тревожатся о его здоровье, и он снова лег.

– Я хочу, чтобы мой старший сын знал, как убивали его отца! – заявил он.

Альдо подскочил.

– Покушение?

Все начали объяснять, что произошло, и из общего гомона молодой человек понял лишь несколько фраз:

– …Задавили… И кровь лилась отовсюду!… Его привезли полицейские!… О Санта Мадонна! Это конец света!… А если бы я теперь стала вдовой, что было бы с моими бедными сиротками?

Эти последние, представив, что могли остаться без отца, взвыли еще громче. Джельсомина попыталась их утихомирить и, не справившись с задачей, раздала несколько оплеух. Но это лишь усилило гвалт. Серафина свирепо бросила сестре, чтобы та не смела колотить несчастных, оплакивающих отца. Джельсомина возразила, что Марио живехонек, в то время как другие, не менее достойные люди покинули этот мир. Серафина обозвала ее бессердечной. Вдова ответила в том же духе. Памела встала на сторону матери и наговорила тетке массу неприятных слов. Джузеппе, восхищавшийся Джельсоминой, велел сестре замолчать и, поскольку та не послушалась, влепил ей затрещину. Увидев, что Памелу бьют, все дети набросились на Джузеппе, а ему на помощь ринулась Джельсомина. Все это превратилось в общую свалку, и Марио, приподнявшись на одре, возопил:

– Довольно!

Удивившись этому неожиданному проявлению жизненной энергии, все смолкли, и Гарофани, обведя семью величественным взглядом, заметил:

– Если б у меня и не было лихорадки, то вы бы мне ее устроили!

Все смущенно потупили глаза. Марио решил до конца использовать выгодную позицию.

– Серафина, поцелуй сестру, а ты, Памела, – брата. Ибо если уж мне и придется отдать Богу душу, то я хочу уйти, оставив вас примиренными, – сказал он дрогнувшим голосом.

Крики сменились рыданиями, и, по семейной традиции, все кинулись обниматься. Вошедший в этот момент Дино ничуть не удивился. Джельсомина описала положение, а Марио поведал о своем несчастье:

– Я возвращался от Гарацци. Его слова так меня расстроили, что я решил зайти к Сакетти и пропустить стаканчик. И, представь, только я собираюсь войти к Итало, как вдруг маленькая такая машина, я видел ее, она некоторое время ехала следом, резко газует и мчится прямо на меня. Я услышал крики прохожих, успел сообразить и отскочил в сторону, иначе меня бы уже не было в живых. Машина залетела на тротуар, а потом умчалась по виа Рома. Все думали, что я мертв. Я тоже так думал. Сострадательные души отнесли меня в аптеку. Я уверен, кто-то хотел убить меня, как Рокко!