Вы его полюбите!

Свободная Елена

— Да, наверное, — растерянно покивала Алиниэль. — Тебе еще Линда писала, что-то про то, что один из твоих подопечных принес клятву фамильяра...

— О! Класс! — искренне обрадовалась я этой новости, как всегда, когда поголовье моих домашних с-котов уменьшалось. — Малыш Пушистик решился-таки?

— Нет, — неуверенно качнула головой Али. — В сообщении, кажется упоминалась Фета...

— Фета? Ну-ка, дай мне телефон, — я взбодрилась получше, чем от энергетических снадобий.

Кошки — не люди, сами о себе не позаботятся...

Дамайа,

я знаю, что Фета — твоя личная кошка, но она решила стать фамильяром Вики. Если требуется возместить тебе эту потерю, скажи, как.

Я усмехнулась — Линда верна себе. Быстро набрала ей в ответ добрые пожелания Вики и Фете, спросила, как поживают остальные пушистики и отложила телефон. Чувствовала я себя с каждой минутой все лучше — Араннис Эльдалиэва действительно был гением восстанавливающего сна.

— Али, — я попробовала сесть сама, и с третьего раза у меня даже получилось. — А далеко отсюда этот их тренировочный зал? Может, пойдем посмотрим?

Али фыркнула и покрутила рукой, на которой было надето кольцо из странного металла.

— Если ты серьезно, с удовольствием тебя перенесу... только, наверное, штанишки стоит надеть.

Кажется, к развязке мы все-таки не успели, но нас заметили. Вообще, сложно не заметить двух прекрасных женщин, материализовавшихся во вспышке мертвенно-белого света. Возгласы типа "Это было очень круто!", "А как ты ему вломил на пятой минуте!", "Да ладно, зуб восстановить — ерунда, иди сюда, сейчас новый выращу", "Нет, лорд Эльдалиэва, погоди, дай насладиться триумфом!" сменились на "Дамайа, кто вам разрешил вставать?", "Красного полусладкого?" и, конечно, самый главный, тихий и очень проникновенный:

— Как ты себя чувствуешь, душа моя?

Я постаралась проигнорировать внешний вид мужа после спарринга, и ответить по существу:

— Нормально, — но попытка проглотить неуместные комментарии провалилась: — а глядя на тебя, понимаю, что вообще прекрасно!

Пытаясь справиться с рвущимся наружу смехом, я уткнулась лбом ему в грудь. Алистер со смиренным вздохом мужчины, которому в этой жизни уже все понятно, обнял меня за плечи и увлек подальше от остальных. Я почувствовала, как нас обволакивает полог тишины. Кто-то из магов позаботился...

— Май, — тихий и очень серьезный голос вампира немного помог успокоиться, у меня даже получилось не ржать, когда он снова заговорил: — Я понимаю, почему ты так поступила, но... заклинаю тебя Жизнью и Смертью, не делай так больше! Я ушел сразу, как почувствовал, что ты вернулась, чтобы просто не пустить прахом твои усилия... Я был готов его не просто убить — я понял, что у меня отключается разум... как тогда...

— Хорошо, что ты у меня такой сдержанный, — все еще хихикая, рвано выдохнула я. — Было бы очень обидно, если бы ты загрыз этого гаденыша.

— Он потом сам меня нашел, — пробормотал муж мне в макушку. — Сказал, что я в своем праве набить ему морду, но, желательно, чуть попозже, потому что восстановленное на скорую руку магией Вита тело может

развалиться очень быстро и я не получу должного удовольствия, — Алистер фыркнул. — Не знаю почему, но в тот момент я вспомнил, что именно магистр Гроттернбергский исправил последствия моей непроходимой глупости и беспричинной ревности. Так что выходит, что только благодаря ему я смог обрести счастье... о котором и не мечтал...

Он нежно приподнял мое лицо, заглянул в глаза (ну, насколько смог — у него самого правый заплывал уже весьма заметно) и коснулся разбитыми губами моих губ.

— Лис, ты самый... — я задохнулась от его чувственности. — Похоже, ты самый адекватный из нас...

Он тихо рассмеялся от такого признания своих сомнительных заслуг.

— Ты мне льстишь, Май, — он покрывал легкими поцелуями мое лицо, в то время, как под моим пальцами каждая мышца дрожала от напряжения. — Этот светлый, Шаардан, едва не довел меня до бешенства! Он еще хуже, чем твой дружок-некромант! Впрочем, это и объясняет, почему он так хорошо дерется, — натянуто рассмеялся вампир. — С таким характером можно быть либо очень сильным, либо давно мертвым...

О том, что мы в зале не одни, а полог тишины хоть и не позволяет нас подслушать, совершенно не мешает за нами подглядывать, вспомнить получилось не сразу, но вовремя. Я не стала уточнять, кто победил — мне было гораздо важнее, что Лис победил себя.

Когда мы вернулись к расположившейся на диванчиках для зрителей компании, мне сразу сунули в руку бокал с красным полусладким и освободили место. Стоило нам только устроиться напротив светлого, как из соседнего кресла раздалось скрипучее:

— Как тебе вообще удалось его победить? Он же вампир!

Алистер с самодовольной усмешкой обнял меня за плечи, прижимая к груди. Кажется, его совсем не волновал ни явно сломанный нос, ни кровоподтёк на челюсти, ни уж тем более сбитые костяшки. Оттореонэль выглядел не лучше, приложив к подбитой скуле металлический платежный амулет, он с усмешкой покачал головой на подманивающий жест лорда главного лекаря и повернулся к другу:

— Чтобы повторить этот фокус тебе нужно лет десять не вылезать из тренировочного зала, обвешаться защитными амулетами, а еще чтобы Мать Природа явилась лично и сделала это за тебя, — заржал светлый архимаг.

— Тогда уж Тьма, — ухмыльнулся Фабиан. — Мать Природа вряд ли согласится помочь некроманту.

— Твоя правда, — Шаардан протянул свой бокал воды со льдом, а мы — с вином. Мелодичный звон и смех отразились эхом от высокого потолка тренировочного зала.

Столичное утро встретило нас холодным проливным дождем. По сравнению с путешествием по безжизненным горам Четвертой Части это еще могло порадовать, а вот после солнечного теплого Тарран-кариса — уже нет. Но выбирать не приходилось — сегодня у Алистера была назначена официальная встреча с Кайей, на которой магистр Крикерли должна взять с него магическую клятву и разъяснить под личную подпись права и обязанности члена Совета.