Ввысь

Сандерсон Брендон

«Перехвачу ее на выходе», — решила я.

Я переместилась к передней части здания, приготовив речь. Никаких оправданий. Только сухое изложение фактов.

Пока я ждала, из рюкзака снова послышалось жужжание. Значит, все? Меня вызывают, чтобы отчитать за нарушение дисциплины? Я вытащила рацию и нажала кнопку.

На линии играло нечто странное — музыка.

Она была невероятной, будто не от мира сего. Прежде я не слышала ничего подобного. Голоса множества инструментов звучали в захватывающей, стремительной и прекрасной

согласованности. Не просто один музыкант с флейтой или барабаном, а сотни великолепных духовых, раскаты барабанной дроби — и медные трубы, похожие на сигнал к атаке, но здесь они представали не воинственным кличем, а скорее… душой этой величественной, мощной мелодии.

Я застыла как вкопанная. Игравшая по рации музыка была светом, красотой звезд, выраженной в звуках — торжествующих, удивительных, невероятных звуках.

Внезапно все стихло.

— Нет. — Я потрясла рацию. — Нет, давай еще.

— На этом месте моя запись обрывается, — сказал М-Бот. — Простите.

— Что это?

— Симфония Нового Света, Дворжак. Вы спрашивали, что представляло собой человеческое общество раньше. Я нашел этот фрагмент.

У меня неожиданно ослабели колени. Я присела на край кадки с цветами у дверей, сжимая бесценную рацию.

Мы создавали такое? Столь прекрасные звуки? Сколько людей должно собраться, чтобы это сыграть? Конечно, у нас были музыканты, но до «Альты» слишком большое скопление людей в одном месте означало смерть, поэтому традиционно наши исполнители ограничивались трио. Здесь же, похоже, их были сотни.

Сколько усилий, сколько времени посвящалось в старые времена столь несерьезному, но столь чудесному занятию, как музыка?

«Устреми взор ввысь».

Изнутри здания послышались приближающиеся голоса. Я убрала рацию и, чувствуя себя глупо, утерла слезы в уголках глаз. Так. Во всем сознаться. Время пришло.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Железнобокая в строгой белой форме.

— Понятия не имею, почему ваш отец так думает, курсант, — говорила она. — Разумеется, я бы выбрала для вас другого инструктора, если бы не требования вашей собственной семьи…

Заметив меня на дорожке, она остановилась. Я закусила губу. Дверь ей открыл адъютант, и я поняла, что знаю его. Темнокожий парень в курсантском комбинезоне и кителе.

Говнюк. Опередил меня.

— Адмирал. — Я отсалютовала.

— Ты. — Уголки ее губ опустились. — Разве тебе не запрещено пользоваться инфраструктурой АОН после окончания занятий? Мне вызвать полицейских, чтобы тебя выпроводили? Честно говоря, нам нужно об этом поговорить. Ты действительно живешь в неисследованной пещере, вместо того чтобы возвращаться вниз?

— Сэр, — произнесла я, не отнимая руки от виска. На Йоргена я не смотрела. — Я беру на себя полную ответственность за свои действия. Я считаю, что должна в официальном порядке просить, чтобы меня подвергли…

Говнюк хлопнул дверью, заставив адмирала

подскочить на месте, а меня замолчать, и зыркнул на меня.

— Я… — продолжила я, переведя взгляд обратно на адмирала. — Я должна в официальном порядке просить, чтобы меня подвергли дисциплинарному…

— Прошу прощения, адмирал, — перебил Говнюк. — Дело во мне. Минутку.

Он подскочил и схватил меня за руку. Я тут же занесла кулак, и парень дернулся, но я неохотно позволила ему отвести себя в сторонку.

Адмирал, видимо, не собиралась дожидаться двоих курсантов. Хмыкнув, она пошла дальше по дорожке и забралась в обтекаемый черный ховеркар.

— Да что с тобой не так? — прошипел Говнюк.

— Я хочу во всем сознаться. — Я вздернула подбородок. — Не позволю, чтобы она выслушала только одну из сторон.

— Звезды небесные… — Он глянул на автомобиль и понизил голос. — Штопор, иди домой. Хочешь, чтобы тебя исключили, что ли?

— Я не собираюсь сидеть на заднице и ждать, пока за мной придут. Я буду бороться.

— Тебе сегодня борьбы не хватило? — Он потер лоб. — Иди и все. Увидимся завтра в классе.

Что? Я не могла уловить его логику. Может, он хочет, чтобы я сначала пострадала?

— Собираешься сдать меня завтра? — спросила я.

— Я вообще не собираюсь тебя «сдавать». Думаешь, мне хочется потерять еще одного члена звена? Нам нужен каждый пилот.

Я уперла руки в бедра и смерила его взглядом. Йорген выглядел… искренним. Раздраженным, но искренним.

— Погоди… Зачем тогда ты встречался с адмиралом?

— Раз в неделю мои родители устраивают для нее торжественный ужин в нижних пещерах. Этот вечер лишь немногим хуже остальных, когда нас посещают главы Национального Собрания. Слушай, мне жаль. Не стоило тебя провоцировать. Командир должен вести людей, а не толкать перед собой. — Он кивнул мне, словно этого было достаточно.

Его слова меня не убедили. Я уже настроилась, приготовилась к удару, ждала выстрела деструктора в лицо. А теперь он просто… отпустит меня?

— Я стащила силовую матрицу из твоей машины, — ляпнула я.

— Что?

— Я знаю, что ты меня подозреваешь. Ну, это и правда я. Так что вперед, сдай меня.

— Звезды! Это ты?

— Э-э… ну конечно. Кто же еще?

— Колымага плохо заводилась, и я вызвал механика из гильдии. Решил, что он забрал матрицу, чтобы починить.

— С базы?

— Не знаю! В таких местах ужасная бюрократия. Когда я пожаловался, они стали придумывать оправдания, и я подумал… — Он прижал руку к голове. — На кой черт тебе понадобилась моя силовая матрица?

— Э-э… нужно было подорвать твой боевой дух. — Я поморщилась от неудачной лжи. — Оставить тебя слабым и немощным. Точно, матрица — символ окончательного и бесповоротного подрыва твоего авторитета! Знак непокорности! Я уволокла ее прочь, словно древний военачальник-варвар, который выкрал сердце…