Вурдалак
Шрифт:
Однажды (Розанне тогда шел семнадцатый год), когда никого из слуг поблизости не было, она увела нового мальчишку-газетчика в китайский чайный домик, туда, где на краю их поместья плескался Атлантический океан. Там она велела двенадцатилетнему мальчику снять штаны, а сама тем временем провела на мраморном полу сначала одну черту, потом, в тридцати дюймах от нее, другую. Поставив мальчика у первой из этих отметок, она взяла в руку его напрягшийся член и принялась ласкать, пообещав парнишке, если он сумеет выплеснуть семя за вторую черту, преподать ему урок женской анатомии, которого он не забудет никогда.
В семьдесят первом
В купальном павильоне Кийтов насчитывалось двадцать четыре комнаты, по двенадцать с каждой стороны длинного коридора. В самой глубине, возле бассейна, — тренажерный зал. Розанна завесила открытую дверь спортзала простыней и в двух с половиной футах от пола прорезала в ней круглое отверстие диаметром в фут.
Сперва каждая из тридцати участниц вечеринки вынула из шляпы секретный номер, совпадавший с проставленным на карте номером одной из сорока комнат особняка Кийтов. Не разыгрывались лишь номера с первого по двенадцатый, приходившиеся на комнатки по одну сторону коридора в купальном павильоне. Затем девушки по очереди покинули танцевальный зал, удалившись к местам назначения. Когда отбыла последняя девица, одного из молодых людей послали запереть универсальным ключом все двенадцать дверей в купальном павильоне.
Вернувшись в дом, он бросил ключ в вазу, стоявшую на столе во внутреннем дворике. Затем и молодые люди стали тянуть номера и по одному разошлись по назначенным комнатам — все, кроме юнца, вытянувшего номер 24. Когда пришла его очередь уходить, он вынул из вазы ключ. Прибыв в купальный павильон, он также отправился к себе, но затем, услышав звонок, вышел запереть двери с тринадцатой по двадцать третью. Наконец он заперся у себя, а ключ вытолкнул под дверь, в коридор.
Пять минут спустя у бассейна прозвенел второй звонок. По этому сигналу запертые в комнатах девушки должны были искать над дверями ключ. Той из двенадцати, что найдет его, надлежало снять юбку (брюки), трусики и чулки, выйти в коридор, подобрать универсальный ключ и с ним удалиться в спортзал за простыню.
По третьему звонку искали ключ молодые люди. Счастливчик отправился в коридор, где ждали обрамленные простыней задок и «киска» неведомой девицы. На забавы отводилось полчаса. Когда вновь прозвенел звонок, усталый, но довольный молодой человек вернулся в свою комнату. Едва за ним закрылась дверь, из-за простыни появилась девушка с универсальным ключом. Она отперла все двери в купальном павильоне и ушла к себе, будто бы случайно обронив ключ.
Тогда обитатели купального павильона один за другим прокрались в особняк и зашли в бальный зал вместе с теми, кто все это время оставался в доме.
Вечеринка продолжалась. Она имела потрясающий успех. Тайну любят во всем мире, и в тот вечер каждый ломал голову над тем, кто с кем развлекался — или кто кого развлекал. Розанна Кийт вошла в историю светской жизни ньюпортской молодежи как устроительница лучшей вечеринки 1971 года.
— Твой отец идет, — прошептал Рональд Флетчер. С его мясистого свекольно-красного лба градом катился пот.
Розанна повернулась на лежаке и посмотрела на особняк.
Род-Айленд — остров, не штат — лежит в Наррагансетт-ском заливе, к юго-востоку от Провиденса. Ньюпорт, колыбель американского военного флота,
От особняка широкая зеленая лужайка спускалась к бассейну у моря. Дальше, за песчаными отмелями, утесами и пустынными пляжами блестели соленые пруды и лагуны. В проливе на волнах лениво покачивались лодки; на западе подмигивал маяк Бентон-Риф. От дома к бассейну шел Енох Кийт.
Еноху Кийту, наследнику семейных капиталов, сравнялся шестьдесят один год. Это был лысеющий человек с пустым отсутствующим взглядом и отвисающей челюстью. Передвигался он с трудом, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Енох приблизился к шезлонгу Розанны, стоявшему в четырех футах от бассейна, и та вдруг резким движением спустила ноги с лежака. Енох споткнулся.
— Осторожней, папочка! — вскрикнула Розанна, вскакивая с лежака и хватая старика за икры.
Енох Кийт ударился головой о бетон. Звук был такой, точно раскололся арбуз. Потом его тело соскользнуло в бассейн.
— Господи, — просипел Рональд, пытаясь подняться. — Что ты делаешь?
— Здрасте-пожалуйста, — фыркнула Розанна. — Ядумала, ты понял. Давай, иди отсюда. Я тебе потом позвоню.
Она смотрела, как тело отца опускается на дно бассейна. Лазурные переливы воды сделали его очертания зыбкими, как сон, — и превратили в ее, Розанны, отражение в зеркале спальни шикарного люкса ванкуверской гостиницы.
В свои тридцать два года Розанна Кийт по-прежнему источала соблазн и, по ее собственному мнению, напоминала Джоан Коллинз или Элизабет Тейлор в молодости — этакая женщина-вамп вроде той, на ком сестра Джоан, Джеки, мемуарами заработала миллионы. Роскошное тело, упругая полная грудь, изящно очерченное лицо с выступающими скулами. Холеная, без единой морщинки кожа, зеленые глаза в обрамлении длинных черных ресниц, пикантный вырез ноздрей, припухшие чувственные губы, белые ровные зубы, легкий намек на неправильный прикус. Черные, стильно подстриженные короткие волосы.
Розанна плавно повернулась перед зеркалом, и на шее качнулось на цепочке маленькое золотое распятие. Его вертикальная перекладинка, похожая на крошечный палец, указывала вниз, словно стараясь привлечь внимание к ложбинке между грудями. На левой ягодице, чуть выше той черты, где загар уступал место белизне, сохраненной бикини, темнела татуировка, вишенка.
Комната, отражавшаяся в зеркале, утопала в элегантной роскоши. Это прибежище утонченности и вкуса обставляла одна из тех снисходительных дам, для кого придуманы ярлыки дизайнеров и разные прочие тонкие мелочи. Стены цвета тусклого серебра увешаны рисунками эротического содержания; на каждом — обнаженные мужчина и женщина или две нагие женщины в страстном объятии. Внизу раскинулось огромное ложе с водяным матрацем под черными шелковыми простынями. Во встроенных в изголовье динамиках мурлыкал томный голос — - Мадонна пела «Like A Virgin». Одной из фигур на всех рисунках углем, висящих над постелью, была сама Розанна.