Вуду для «чайников»
Шрифт:
– А он вошел в бар сразу после него.
«Ах я, дурак! – подумал Корнеев. – Вперед мне наука. Если у меня еще что-то будет впереди, естественно...» На самом деле он отчего-то не верил, что его могут убить. Но в том, что побьют, и побьют сильно, даже не сомневался. Сжал пальцы, которые привыкли порхать над клавиатурой компьютера, и решил, что кулаки получились довольно приличные. «Надо будет попросить Ивана научить меня драться, – решил он. – Не делать подсечки и обманные движения туловищем, а именно бить в рожу».
– Мы его подержим, босс, – предложил третий голос, –
– Поговорю, поговорю, – пророкотал знакомый бас, и гигантский негр первым ступил в подсобку.
Один из его людей хлопнул по выключателю, и глазам их предстал окровавленный Корнеев, валяющийся на полу. Несколько пуговиц на рубашке были расстегнуты, и оттуда вылезали внутренности. Глаза он закатил, и под веками была видна белая полоска. Лицо походило на кровавое месиво.
– Кто?! – заревел негр таким ужасным голосом, что его люди брызнули вон из комнаты. – Кто распускал руки?!
Корнеев услышал, что кого-то вырвало в коридоре. Ну еще бы! Свиная печень воняет отвратительно.
– Тащите его отсюда! – раздался приказ. – Заверните во что-нибудь и вынесите во двор. И скажите Витьку, чтобы подогнал грузовик и увез его подальше. Бросьте на дороге, чтобы кто-нибудь подобрал. Не нужно, чтобы человек, побывавший вечером в моем баре, отбросил копыта. Когда я сказал, что с ним нужно разобраться, я не это имел в виду, болваны!
– А он что, жив? – спросил дрогнувший голос.
– Жив. Я вижу, что он дышит.
«Конечно, я дышу, скотина ты эдакая», – подумал Корнеев, которого уже схватили под мышки, предварительно набросив на него кусок брезента. Глупые бандосы вынесли его из холодильника вперед ногами и потащили по коридору. Но тут раздались торопливые шаги, и кто-то запыхавшийся доложил:
– Во дворе молодняк из местных. Надо сначала их спровадить, а потом уж выносить его.
– Тащить его обратно?
– Да нет, забросьте пока сюда.
Его действительно куда-то забросили и закрыли на замок в два оборота. Когда Корнеев высунулся из-под брезента, то увидел небольшую комнатку с канцелярским столом. Здесь никого не было, однако на столе стоял компьютер с горящим монитором, на экране которого висела какая-то табличка.
Ведомый неодолимой силой, Корнеев выполз из-под своего савана, поднялся на ноги и подошел поближе. Он решил, что услышит, когда за ним придут, и успеет нырнуть обратно. Не замечая того, что пачкает все вокруг себя кровью и свиными потрохами, он уселся на вертящийся стул и потянулся к мышке.
Кабинет принадлежал Марье Васильевне Линюшкиной, которая отлучалась на кухню. Заканчивалась ее смена, и ей хотелось взять домой что-нибудь вкусненькое. У поваров всегда оставались пирожные, или кусочки торта, или деликатесная колбаска, которой они охотно оделяли сотрудников. Марья Васильевна дернула свою дверь, но она не поддалась. Она покрутила ручку и постучала носком ноги по дереву и на всякий случай крикнула:
– Эй! Есть кто-нибудь?
Никто не отозвался, и тогда она, чертыхаясь и придерживая подбородком пакет, полезла в узенький кармашек кофточки за ключом, решив, что кто-то из материальщиков запер
За ее столом сидел окровавленный человек. Кожи на лице практически не было, мясо отслаивалось и кусками свисало вниз. Из рубашки, расстегнутой на животе, лезли внутренности. Однако этот монстр не валялся на полу без признаков жизни, а сидел и печатал на компьютере. Клавиатура тоже оказалась залита кровью, и куски плоти лежали повсюду вокруг стула. Охватив всю эту кошмарную картину одним взглядом, Марья Васильевна разинула рот и завопила так, что перекрыла музыку в зале. Гланды вибрировали в ее разверстой глотке, как два флажка на ветру.
Поскольку монстр не реагировал, Марья Васильевна присела и, продолжая голосить, швырнула в него пакет с пирожными. Пакет отскочил и упал на пол, а монстр вздрогнул и повернул голову. Взгляд у него был изумленный. Потом он встал и сделал шаг вперед. Несмотря на то что у него были явно мирные намерения, Марья Васильевна не выдержала потрясения и упала в обморок. Тем временем на ее крик уже бежали люди, но, увидев окровавленного Корнеева, который перепрыгнул через их служащую и растопырился в коридоре, они тоже завизжали и поскакали обратно, как смятая противником конница.
И тут из двери, ведущей в бар, появился сам Разгуляев. Корнеев повернулся к нему и с надрывом спросил:
– Что я тебе сделал, мужик?
Главбух икнул и попятился, а Корнеев пошел за ним, вытянув руки вперед. Друг за другом они вывалились в зал и опрокинули столик. В тот же миг вокруг поднялась такая паника, как будто бар находился на борту «Титаника» и рулевой увидел айсберг.
– Убивают! – кричала какая-то женщина. – Милиция!
Корнеев пригнулся и быстренько добрался до выхода. Перед дверью стоял пьяный и никого не пускал.
– Кто это тебя так... распотрошил? – с трудом ворочая языком, спросил он.
Корнеев нырнул под его локоть, боднул дверь головой и очутился на улице. Вслед за ним из бара вывалилась целая куча посетителей. Они разбегались в разные стороны, прикрывая головы руками, будто боялись попасть под обстрел. Евгений тоже побежал, нырнул под машину, достал ключи и через минуту уже сидел за рулем. Поскольку за ним никто не гнался, а в салоне была страшная духота, протянул руку и приспустил стекло. В ту же самую минуту возле него возникла широкая, как блин, физиономия негра.
– Что, – спросил он шероховатым басом, – испугался? Ничего, спи спокойно, ты скоро все забудешь... – И он беззвучно захохотал. Евгений содрогнулся и нажал на газ.
– Ты все забудешь! – еще раз крикнул негр ему вслед, и его белоснежная улыбка исчезла, проглоченная темнотой.
– Убей ее! – приказал мужчина.
Мулатка медлила всего лишь секунду. Лайма увидела, как глаза ее наливаются решимостью, а тело группируется для прыжка. Несмотря на то что платье было не слишком откровенным, казалось, что мулатка голая – таким рельефным выглядело ее тело.