ВТЖР 2

Дронт Николай

Пока он речь толкал, я пытался понять кто это такой. Не уголовник точно. Я как их определяю? Наколки есть не только у сидельцев, да и прошедшие зону далеко не все их набивают. Те же варнаки из староверов татуировки сильно не одобряют. Говорят: Господь создал человека по своему подобию. Потому нечего свой образ партаками пачкать. Другой признак телосложение. Многие хорошо посидевшие и после десяти лет вольной жизни остаются худыми и измождёнными. Тюрьма не курорт, болезнь на всю жизнь можно заполучить. Но и это не показатель, разные люди бывают. Ещё верная примета бывшего зека - сломанный в многочисленных драках нос. Свары с сокамерниками

обычное дело.

Здесь лагерных примет нет ни одной, но и военной выправки не наблюдается. Прибывший крепкий, коренастый мужик. Сразу видно сильный и выносливый. Однако не работяга, слишком ухожен. Тут я вспоминаю последний разговор с дядей Петей. Упоминал он какого-то Лаврентия, упоминал. Про чемоданы тому велел рассказать и с домом дело решить, коли сам помрёт.

Благодарю за подарок, потом спрашиваю:

– Как здоровье дяди Пети?

Хмыкнул гость.

– Живее всех живых. Тебе тоже долго жить приказал. Лекарство импортное, швейцарское стоило дороже паровоза, а всё едино не помогло. Я приехал с тобой побалакать, объяснить что и как. Будет кто спрашивать про Чалдона, говори как есть - не знаешь жив он или не очень. Будут давить, расскажи про последнюю встречу на кладбище. Про меня тоже скажешь правду: Первый раз человека увидел. Он мне подарок от дяди Пети завёз. Понял?

– Да.

– Теперь поговорим про дела наши грешные. Чемоданы из-под твоей кровати достали. Молодец! Ловко ты тему разрулил. Не боись, никто гонцов не видел. Зашли, ушли, следов не оставили.

– А адрес где взяли? Я же его никому не давал.

– Что адрес? Постоянная прописка твоей мамы в любой её анкете есть. Тоже мне, секрет мадридского двора! Дальше давай. На хранение тебе оставлен наган, шлих и записная книжка. Так?

– Да, но...

– Наган ты со страху утопил, шлих на монеты поменял, когда Динка предложила. Про то знаю, претензий к тебе нет. Книжка где?

– Дома лежит, в сохранности.

– Наган утопил зря, мог бы на случай оставить. А вот золотишко отработать придётся, книжку по-тихому ментам подкинь или сделай так чтоб её нашли. КГБ лютует, пока виноватого не найдёт, новой жилки нам не видать. А как сыщут человечка, успокоятся. Вот и дай им след, пусть нюхают. Тот мужичёнка, который нам россыпи сливал, забурел, скурвился. Как услышал, что Чалдон силу потерял, перестал знаться, ходит нос к верху задрав, все сопли видно. А мы его на земельку то и опустим. Ладно?

– Ладно.

– Слышал, Чалдон тебе свои ружья оставил. Как они? Нравятся?

А вот фиг вам! Такое, понимаешь, жилище северо-американских индейчев. Дядя Петя в последнем разговоре велел себе клад оставить и не говорить никому о нём.

– Да я, честно говоря, даже не стрелял из них. Мужики ещё в мае пристреляли, сказали хорошие стволы. Но трёхстволку из райкома партии попросили продать, а ИЖ мне не нужен, у меня Белка, я его приятелю, коряку из класса подарил, когда тот оленеводом пошёл работать.

– Вот тут погоди. Говоришь ещё в мае ружья пристреляли?

– Ну да. Больно немку мужики помацать хотели. Отчим опять же просил. Я и разрешил. Дядя Петя, думаю, был бы не против. А патроны я бы ему компенсировал. Всё едино у него в магазине купленные были. Какая разница?

– Как магазинные?! Не самоделки?!

– Ну что я самопал, от фирмы не отличу? Верняк, из нашего магаза. Ещё помню, когда мне охотничью снарягу принесли, мужики сказали, что

Чалдон совсем старый стал, даже патроны теперь сам не набивает.

– Ай да Туз! Ай да молодец! Калина дурак, не в курсах был. А Марка он чтобы не делиться траванул. Вон оно как дело то повернулось!

– Я не понял. Вы про что говорите?

– Тебе и не надо понимать. Не лезь во взрослые дела, жить будешь дольше и спокойнее... Ай, молодца! Я вроде стреляный воробей, а про такой простой финт ушами даже не подумал! Пацанчику любую рухлядь можно втюхать, он и тем доволен будет. Ну Туз, ну сволочь! Главное, я сразу вычислить мог бы... Ладно! Посчитаемся на том свете горячими угольками, если я раньше тебя не найду...

Минуты три человек приходил в себя, потом с упавшим настроением продолжил разговор:

– Дом на Югах за тобой за тобой числится. Тебе он нужен?

– Ну... так...

– Вот и мне не особо. Половину денег за него просить глупо, тебе же их сначала дать надо. Откуда у тебя бабки? Решим так - я тебе свою долю подарю. Взамен ты забываешь меня, Чалдона, Дину и всех остальных. Особенно Дину, ты её единственную знаешь, только через неё на старые связи Марка выйти могут. Больше ей не звони, не пиши. Могилку с памятником я сам доделаю, на кладбище тоже не ходи. Да и не там лежит Чалдон... К золотоношам не лезь. Что ты с Чалдоном тёрся менты не забудут, всегда на подозрении будешь. Со шлихом дел не веди, даже если золотые горы будут сулить. Не люблю я конкурентов. А вот записную книжку не забудь подкинуть. Договорились?

– Да, конечно. Может продать дом?

– Делай что хочешь, теперь он твой. Я вопрос решаю один раз, и с тобой уже решил. Не заставляй меня вспоминать Лёшу Писаря ещё когда-нибудь.

Пожал он на прощание руку и с тем ушел. Серьёзный гражданин. Хорошо что про ружья поверил. Я, понятно, взялся смотреть подарок. Коробка тяжёлая, видать, не пустая она. Развязал бант, открыл крышку, а внутри банковская пачка четвертных и ровно шестнадцать штук золотых монет. Ничего так подарочек или скорее наследство. Припрятал от греха, сами понимаете.

Тут меня в директорский кабинет, к телефону позвали. Из района Никита Захарович, мой покровитель поздравляет от лица райисполкома и райкома. Говорит, кое-что для меня привезёт Ваграм. И в разговоре вскользь упомянул: Алёша, ты как Петра Петровича увидишь, от нас привет передавай. Мы к нему со всем уважением, очень ждём его возвращения в район. Пусть выздоравливает поскорее. Видать какие-то дела пошли, раз думают, что Чалдон живой.

Действительно, в скорости Ашотович на вездеходе приехал. От всех районных начальников подарок подарил. ГДРовскую гитару Музима. Не знаю, где он её ухватил. Шестиструнная классика. Вроде даже настоящее дерево, не фанера. Я бы сказал бук, но какой-то слишком светлый, хотя тут я не специалист. Может и фанера, однако тогда больно шпон и отделка хороши. Струны нейлоновые. По прошлой жизни помню чешскую Кремону институтского приятеля, она стоила аж 70 рублей. Для сравнения, советская гитара отчима была ценой в 22 рубля и не считалась дешёвкой. У всех советских товаров обязательно должна была быть показана цена. Так вот подаренная мне гитара стоит целых 127 рублей. Правда, она в комплекте с футляром для переноски и, скорее всего профессиональная, для выступлений на сцене или для учёбы на музыкальном факультете. Как не хотелось попробовать инструмент, но решил отложить до дома.