Вторжение
Шрифт:
Бестельглосуду и дядюшки Тахема хватает за глаза…
Ладно, отложим это до следующего заседания Совета Двенадцати. Может, провести его прямо сегодня?.. Нет, не стоит. Не хочется, чтобы его видели в таком подавленном состоянии. Завтра… да, может быть, завтра, когда он выспится и успокоится.
Бестельглосуд поднялся с кресла и прошелся по залу, все еще ощущая частое биение сердца. В такт ему звучит стук каблуков по мраморному полу.
Колдун остановился у дугообразного окна, протянувшегося на полстены. Великолепная панорама! С этой высоты можно разглядеть весь Симбаларь…
Инкубаторы цреке кишат жизнью – шестиногие работяги без устали трудятся, таская из ларийской столицы дармовой стройматериал. А здесь его уже используют работяги двуногие – зиккурат растет день ото дня, готовясь распахнуть врата в Лэнг. Тахем Тьма лично руководит строительством – фанатичному старику не терпится увидеть своих обожаемых богов во плоти.
– Надеюсь, он не разочаруется… – негромко хмыкнул Бестельглосуд. У него самого по этому поводу довольно дурные предчувствия.
Другой зиккурат, маленький, тоже понемногу поднимается – завершен уже больше чем наполовину. Бестельглосуд по-прежнему не понимает, зачем Носящему Желтую Маску это нужно, но не смеет воспротивиться указаниям Жреца Древних.
Тахем явно знает больше главы Совета, но говорить ничего не говорит.
Во внутреннем дворе копают ямы под деревья. Этим утром рабочие начали высаживать черноплодную рябину – в северном Нумирадисе она растет почти повсеместно. Самый обычный кустарник, совершенно безобидный – но Бестельглосуд при виде него затаенно улыбнулся.
Заметна активность и у подножия Промонцери Альбра. Три десятка колдунов младших уровней работают с изумительным материалом, неустанно выходящим из лаборатории Себастиуса Трансмутатора. Полубезумный алхимик долго противился приказу, но в конце концов все же смирился и начал поставлять сырье с очень даже приличной скоростью.
И чего было так разоряться, спрашивается?..
– Владыка Бестельглосуд… – тихо отворилась дверь. На пороге появился Гвен Зануда, бессменный секретарь. – Повелительница Руаха желает вас видеть…
– Что, матушка очнулась?! – облегченно выдохнул колдун. – Хоть одна хорошая новость!.. Сейчас иду.
Руаха Карга уже несколько дней не приходила в сознание. Когда она объявила, что собирается прибегнуть к одному из тяжелейших и опаснейших ритуалов своего Искусства, Бестельглосуд не стал ее отговаривать. Да, после смены тела нужно несколько месяцев, чтобы заново овладеть колдовскими силами, но сын прекрасно понимал, что для старухи, разменявшей семнадцатое десятилетие, может и не найтись другого способа продлить жизнь. Она и без того уже использовала почти все доступные методы.
Вначале процесс шел нормально. Матушка успешно провела ритуал, и ее дух упорхнул далеко на восток, в тело принцессы Гвениолы Янтарновласой. Бездыханное тело колдуньи было бережно перенесено в специальный саркофаг, где его не могли потревожить тлен и разложение. На тот маловероятный случай, если Руаха вдруг передумает и решит вернуться в прежнее вместилище. Или если принцесса Гвениола погибнет – всякое бывает.
Но матушка в самом деле вернулась. Причем довольно скоро и явно не по своей воле. И не по причине смерти
Поскольку Руаха до сего дня не произнесла ничего, кроме бессвязного бормотания, ответа пока что нет. Но сомнений быть не может – винить нужно тех же мерзавцев, что разбили Астрамария…
Войдя в занавешенную спальню, глава Совета Двенадцати едва не отшатнулся. Показалось, что он вошел в склеп. В воздухе пахнет тленом. Разложением. Даже смертью.
– Как она? – тихо произнес Бестельглосуд Хаос. – Удалось что-нибудь сделать?
Мурок Вивисектор, стоящий у окна, повернулся к нему, пожевал губами и произнес:
– Боюсь, мне нечем особо вас обрадовать, владыка. Диагноз неутешителен. В астральном плане пациентка перенесла тяжелейший стресс. Ментальное начало серьезно повреждено, восстановить его путем внешнего вмешательства не представляется возможным. Остается надеяться на собственные ресурсы организма, но…
– Заткнись, Мурок… – чуть слышно донеслось с постели. – Владыка Бестельглосуд… Дитя мое… Подойди ко мне…
Бестельглосуд медленно пересек небольшое расстояние. Он боялся взглянуть на то, что осталось от колдуньи-матери.
А взглянув, содрогнулся, с трудом заставляя себя не отводить глаз. Показалось, что в постели лежит высохшая мумия. Древняя старуха едва шевелит морщинистыми губами, щеки ввалились, в глазах светится страдание.
– Матушка, я рад, что тебе стало лучше… – тихо заговорил Бестельглосуд.
– Замолчи, – прошептала Руаха. Лицо умирающей на долю секунды приобрело прежнее величие, голос зазвучал решительно и твердо. – Замолчи и слушай. Я в любой момент могу снова впасть в забытье, так что говорить буду быстро. На стороне рокушцев есть сильный колдун. Очень, очень сильный колдун. Даже более сильный, чем ты.
– Что?! Откуда он…
– Не перебивай! – зло захрипела Руаха. – Этот человек воистину ужасен… это вообще не человек, это само воплощение зла… Более того. Он действует не в одиночку. Я видела в памяти принцессы одно лицо… нашего с тобой предка… Тивилдорма…
– Тивилдорма Призрака?! – ужаснулся Бестельглосуд.
– Да. Этот проклятый мертвец предал Серую Землю и переметнулся к врагу…
– Не думал, что он способен покинуть Промонцери Царука… – пробормотал Бестельглосуд.
– Не недооценивай его! Тивилдорм очень опасен! Готовься, сын. Готовься. Война не будет легкой, как мы рассчитывали. Нам противостоят страшные враги…
– Уже знаю… – скривился Бестельглосуд. – Астрамарий разбит… Ригеллион мертв…
– Значит, я опоздала с предупреждением… – бессильно сомкнула веки Руаха. – Владыка Бестельглосуд… сын мой, дитя мое, умоляю… Ради блага Серой Земли… ради счастья нашего народа… нашей крови… ради торжества колдовского Искусства… ради всего живого!.. Еще не поздно все это спасти… Надеюсь, еще не поздно… Ты должен победить этих пришельцев, слышишь?.. Слышишь?!! Иначе я боюсь даже думать, что станется с этим несчастным миром…