Вторжение

Бульба Наталья В.

– Да. И насколько мне известно, твой сын уже знает о том, что его ученик является вашим родичем.

– Ученик?! – Мое волнение было слишком сильным, чтобы я могла его удержать.

А его смех – ярким, звонким и легким.

– Мое удивление, когда мне об этом сообщили, было не меньшим. Вот только у меня не было твоего преимущества – я не мог его демонстрировать.

Он проговорил это, продолжая смеяться, и если до этого я еще пыталась сдерживаться, то, представив себе воочию то, что он мог испытывать, засмеялась

тоже. И оттого, что Вилдор понимал, над кем именно я смеюсь, и делал это вместе со мной, между нами словно протянулась тоненькая нить.

И ничего с этим поделать было нельзя.

– Ты хочешь сказать, что тебе известно все, что происходит на Лилее?

Наш переход от изысканной вежливости к непринужденности оказался неожиданно естественным. Но это не означало, что в моих глазах он перестал быть врагом. Хотя и стоило признать, что я никак не могла сложить своего представления о правителе Дарианы. И то, что он давал в себе увидеть, было слишком противоречивым, склоняя меня к выводу о том, что понять его невозможно. Оставался лишь один путь для познания – чувства.

– Не настолько, как мне бы этого хотелось. А после того, как твой сын развил бурную деятельность, пользуясь своими новоприобретенными способностями, моей разведке приходится очень туго. Но где сейчас находятся Вэон и Амалия, мне известно.

И вновь я не услышала подтекста за произнесенными именами моих младших. Но прежде, чем я осознала, что это вызывает скорее страх, чем что-либо другое, он с успокаивающей улыбкой заметил:

– Князь Аль’Аир настоял на том, чтобы, не дожидаясь начала вторжения, их отправили на Землю. Но даже если бы этого ни случилось, ты могла за них не беспокоиться. Твои дети не пострадают в любом случае.

– Почему?! – У меня в глазах опять стояли слезы.

Я чувствовала, что он говорит правду, и мне было важно знать, что стоит за ней.

– Потому что я так хочу, – сделав вид, что не замечает моего волнения, ответил он. – Я приказал накрыть стол в беседке у озера. Ты ведь не откажешься разделить со мной трапезу?

Его улыбка была столь же двойственна, как и он сам. Но несмотря на то, что его глаза предостерегали меня от отказа, я решила проверить свое возродившееся мужество.

– Если ты не откажешься отвечать на мои вопросы.

И вновь улыбка. Но теперь в ней удовлетворение. Да и взгляд, с хитрым прищуром и россыпью серебряных искр.

– Если они будут касаться только Дарианы.

И это было значительно больше, чем я могла бы ожидать, но намного меньше того, что мне хотелось. Но он и так сказал мне уже так много, что настаивать на ином было просто неразумно. Пока.

– Я с удовольствием разделю с тобой трапезу.

И без сомнений оперлась на предложенную им руку.

Беседка оказалась совсем рядом, скрытая стоящей плотной стеной живой изгородью. Он пропустил меня вперед через увитую мелкими

белыми цветами арку и, пройдя вслед за мной, мог наслаждаться захлестнувшими меня эмоциями, отразившимися на моем лице.

Тонкие столбы из полупрозрачного камня, пронизанного чуть более темными по цвету нитями, создающими в его глубине замысловатый узор, поддерживали многоярусную крышу, напоминая пагоду. Выложенные таким же камнем ступени спускались к воде и уходили ниже, словно приглашая на прогулку в подводный мир. Золотистые песчинки пляжа чуть слышно пели в дуновенье легкого ветерка, накатывающего на берег мягкие волны.

Едва видимые отсюда горные вершины, скрытые маревом горячего воздуха создавали иллюзию нереальности.

– Ты можешь быть свободен, Айлас.

Голос Вилдора вывел меня из созерцательного состояния, напоминая, что пейзажи – это последнее, что должно меня здесь интересовать. Тем более что очарованная открывшимся видом я не только не увидела, но даже и не почувствовала присутствие здесь слуги.

– Прошу. – Он отодвинул резной стул, предлагая сесть так, чтобы вся эта красота продолжала оставаться перед моими глазами.

Если бы при этом еще не устроился прямо напротив меня, лишая картину налета сказочности…

– Я жду твоих вопросов, – напомнил он, подливая мне в бокал вино. И продолжая улыбаться, что делал все то время, пока я утоляла оказавшийся неожиданно сильным голод. И я могла бы назвать эту улыбку ласковой, если бы не застывшая в его глазах горечь, которая почти сливалась с их чернотой.

– Почему под черным набиру белые костюмы? – решила я начать с чего попроще, надеясь увлечь его таким вариантом нашей игры.

Хотя, сама себе я могла признаться, что ответ на этот вопрос был мне очень интересен.

– Высшая воинская доблесть. – Он склонил голову, пристально вглядываясь в выражение моего лица, словно ожидая, когда на нем проявится изумление. И хотя оно было, мне пришлось его сдержать, чтобы заставить Вилдора продолжить: – Считается особым шиком не позволить обагрить кровью белую ткань. Ни своей, ни чужой.

В ответ на его вопросительный взгляд, требующий подтверждения, удовлетворил ли меня его ответ, я кивнула. И, набравшись решимости, спросила:

– Ты можешь рассказать о моем предке?

У меня был готов другой вопрос, но этот вырвался сам, потому что был важен для меня. И судя по тому, как нахмурился Вилдор, мое чутье меня не подвело.

Но вопреки появившимся у меня сомнениям в том, что я не услышу от него больше ни слова, он, поднявшись из-за стола и спустившись к самой воде, начал говорить.

И когда он произнес свою первую фразу, я поняла, что было бы значительно лучше, если бы я его не задавала.

– Талтар Тинир был другом моего отца и… моим первым наставником. Моим, Сэнара и Айласа. Тогда мы еще были друзьями.