Вторжение

Нибел Флетчер

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Вот уже час, уединившись, они сидели в библиотеке. В доме стояла такая тишина, что Тим Кроуфорд и Дилл Джексон слышали негромкое тиканье корабельных часов на каминной полке. Из комнатки для шитья, где на кроватях, доставленных сверху, спали Лиз и дети, не доносилось ни звука. На часах было без десяти одиннадцать, и Тиму оставалось только удивляться, почему войска, окружившие Фейрхилл, не отключили в доме электричество. Забыли ли о нём или же было принято решение, что отсутствие энергии подействует на Кроуфордов ещё хуже, чем чёрные захватчики?

Дилл

искусно вёл свою партию. Яростная неприязнь к Кроуфордам заставила его избрать стратегию неумолимого давления на белого человека — он старался загнать его в угол, откуда спастись было бы невозможно. Тим слышал только то, что Дилл считал нужным ему сообщить. Например, он был совершенно не в курсе дела, что дома Тигерта и Диттмара уже освобождены. По приказу Чили, Кроуфордам запрещалось пользоваться радиоприёмником и портативным телевизором, что стоял на кухне.

Чёткими и страшными в своей откровенности словами Дилл обрисовал все ужасы грядущего Гамала: армии чёрных бойцов Ч. Ф., захватывающие тысячи домов белого отребья, мессия с горящим взором, Даниел Смит, который вскоре подаст сигнал к началу всеобщего восстания; кровавые битвы, которые развернутся по всей стране — и Гамал, который родится в результате этой бойни. В самом ли деле Тим Кроуфорд хочет этого? Но если он сейчас уступит, его решение, не исключено, поможет предотвратить кровавые стычки, когда сотни городов будут завалены гниющими трупами белых и чёрных. Если Тим уступит Фейрхилл, доказывал Дилл, это остановит наступление Ч. Ф. В таком случае Альфред Николет и Джинни Джонс оповестят о победе в Фейрхилле чёрных всей Америки, и яростный призыв Данни Смита к битве за Гамал не найдёт отклика. Обескураженные захватчики других домов освободят остальные пять владений. Можете верить, настаивал Дилл, ибо он-то знает и сердце, и душу чёрного человека.

Прервались они только раз. На фоне окна появился силуэт Чили Амброса и он сказал приглушённым голосом: — Да брось ты терять время, Джексон. Пусть эта белая дешёвка сидит себе и потеет от страха. Данни скоро подаст сигнал. — Несколько секунд тёмные очертания Чили Амброса виднелись в окне, а потом он растворился в ночи.

— Я снова повторяю, — сказал Тим. — Сам по себе я ничего не могу делать с домом. Чтобы договор обрёл законную силу, на нём нужна подпись моей жены. А она отказывается подписывать его. Все эти угрозы она слышала, но они не произвели на неё впечатления.

— Но она не знала о Гамале, — возразил Дилл. — Она не представляет себе размаха бойни, которая обязательно начнётся. — Дилл старался избегать выражений, которыми он пользовался в разговорах с Амбросом.

— Вот идите и расскажите ей, — бросил Тим. — Сами убедитесь. Она вам не верит. Ни одному слову чёрного человека — даже Бену Стилу. Она решит, что вы специально сочинили эту историю, дабы напугать её. Так что давайте, попробуйте.

— Но вы же верите, что я рассказал вам правду о планах Смита. — Дилл внимательно наблюдал за ним.

— Да. — Тим, раздумывая, потёр подбородок. — Да, я слышал прошлой ночью, как вы с Амбросом говорили у окна. Я ошибся. Я решил, что Гамал — это кодовое обозначение всеобщего восстания. Но эта идея о чёрной нации соответствует характеру Смита.

— Вы думаете, что я преувеличиваю последствия? — спросил Дилл. — Когда

говорю о крови на улицах, о горящих пригородах?

— Нет. Предполагаю, что вы правы.

— И вы пальцем не шевельнёте, чтобы предотвратить всё это? Чёрт побери, что останется от Фейрхилла после месяца межрасовой войны? Он же не кроличья норка в зарослях салата.

Тим покачал головой.

— Уж это точно. Фейрхилл не станет исключением.

— Но вас это не беспокоит? — Ненависть, которую испытывал Дилл, давно уступила место злости. Он преисполнялся ненависти, лишь сталкиваясь с откровенной надменностью, а этот белый был то ли слишком мягок, то ли рассудителен, чтобы проявлять высокомерие. Как ни странно, в нём чувствовалось желание найти общий язык, что не могло не удивлять Дилла. В ходе диалога как-то трудно увидеть в собеседнике человека, которого хочется разорвать на куски.

— Ещё как беспокоит, — ответил Тим. — Видите ли, за последние несколько дней я многое осмыслил. Я думал о том, что мне сказал Бен Стил… Мне нравится этот человек. Вы мне верите?

Дилл невольно повёл плечами.

— Не знаю. И более того — мне совершенно наплевать, кто вам нравится и кто не нравится.

— Бен умён, — продолжал Тим. — Он прекрасно рассуждает. И вы знаете, в чём-то он прав. Я ровно ничего не сделал, чтобы обрести это владение. Оно мне досталось от отца. Бен рассказал, что Кроуфорд-старший для его приобретения использовал доходы, полученные за счёт чёрных бедняков. Это верно. Просто раньше я об этом не думал… С другой стороны, я не сомневаюсь, что, сложись ситуация по-другому, отец Бена Стила поступил бы точно так же. Бен это отрицает. И тут мы честно расходимся во мнениях.

Этот суховатый юридический подход раздражал Дилла. Слова, слова, слова. Тим выстраивал их в аккуратные шеренги, которые маршировали, как солдаты на плацу.

— Да ради Бога. Верни нам свою хижину и забудь о ней.

— Не могу. Вы не забыли о подписи моей жены? — бесстрастно напомнил Тим. Он снова вёл спарринг, что ему так нравилось. — Но мне пришло в голову нечто другое, можно сказать, определённого рода компромисс. Я довольно серьёзно обдумал его и хотел бы поговорить на эту тему с Беном Стилом.

— Не получится. Бен заперт в гараже. И Чили не позволит встретиться с ним.

— Это ошибка Амброса. Бен — толковая личность. Как и вы.

— Кроуфорд, — сказал Дилл, — я уже говорил вам и повторяю снова. Амбросу нужен Гамал. За это гнёздышко он и гроша ломаного не даст. Он предан Гамалу и отдаст за него жизнь. Я предполагаю, что, в сущности, он хочет погибнуть в борьбе. Он полон таких же видений, как и Дан Смит. — У него невольно перехватило дыхание и он помолчал. — Порой мне бы тоже хотелось… Чили — настоящий чёрный человек.

Разговор прерывался. Собеседники сидели молча, погружённые каждый в свои мысли. Из-под абажура гнутой бронзовой лампы на столе падал конус света, оставляя их лица в тени. Тим чувствовал, что этому молодому человеку отчаянно хочется одержать победу в споре о Фейрхилле, в котором Стил потерпел поражение. Чёрным городским партизанам были свойственны те же амбиции, что и всем прочим. И наблюдая это силовое противоборство, Тим понимал, что никогда не сможет договориться с человеком, который противопоставляет себя Бену Стилу.