Вторжение

Кунц Дин Рей

Он вытер лицо руками, очищая его от паутины сна. Когда посмотрел на жену, глаза Нейла, как, ей показалось, потемнели больше обычного. В их синеве плавали густые тени, словно воспоминания о кошмарном сне, который никак не хотел отпустить его.

— Ты в порядке? — повторила Молли.

— Нет, — голос хриплый, словно он, мучимый жаждой, долго бежал по пустыням сна. — Господи Иисусе, что это было?

— Ты о чем?

Он поднялся с кровати. Тело вибрировало от напряжения, мышцы напоминали туго закруженные

часовые пружины.

— Тебе приснился кошмар, — добавила Молли. — Я услышала, как ты кричал во сне.

— Не кошмар. Хуже, — он озабоченно оглядел спальню. — Этот звук.

— Дождь, — она указала на окно.

Нейл покачал головой.

— Нет. Не только дождь. Что-то помимо дождя… над дождем.

Его поведение еще больше встревожило Молли. Он никак не мог выйти из транса, по-прежнему находился во власти кошмара.

По телу Нейла пробежала дрожь.

— Гора падает вниз.

— Гора?

Нейл закинул голову назад, с тревогой уставился в потолок. Когда заговорил, хрипота начала исчезать.

— Гигантская. Во сне. Массивная. Гора, чернее угля, медленно падает вниз. Ты бежишь и бежишь… но не успеваешь выскочить из-под нее. Ее тень растет и растет… у тебя нет ни малейшей возможности обогнать ее.

Его слова дергали ей нервы, и она попыталась разрядить напряжение шуткой:

— Ага. Пугливый детский сон.

Нейл не отрывал взгляда от потолка.

— Не во сне. Здесь. Сейчас, — он задержал дыхание, прислушиваясь. — Что-то поверх дождя. Что-то… спускается.

— Нейл. Ты меня пугаешь.

Он встретился с нею взглядом.

— Что-то тяжелое, там, наверху. Нарастающее давление. Ты тоже это чувствуешь.

Даже если бы падала Луна, Молли не стала бы утверждать, что именно гравитационное воздействие сошедшего с орбиты естественного спутника Земли вызвало приливы в ее крови. До этого момента она чувствовала себя всадницей, которая крепко держит в руках поводья жизни, и позволяла эмоциям пускаться в галоп только на страницах ее книг, оставляя драму для выдуманных ею героев.

— Нет, — ответила она — это всего лишь шум дождя, который проник в твой сон, вот ты и принял его за что-то другое вообразил себе падающую гору.

— Ты тоже это чувствуешь, — повторил он и босиком зашлепал к окну.

Слабого янтарного света настольной лампы не хватало для того, чтобы скрыть свечение проливного дождя, который серебрил лес и землю.

— Что происходит? — спросил Нейл.

— Необычный минеральный состав, может быть, какие-то загрязнения — ответила она, озвучив предположение, которое сама же выдвинула и отвергла.

Любопытство и изумление, заставившие ее чуть раньше выйти на крыльцо к койотам, сменились нерешительностью. Ей захотелось вновь улечься в постель, укрыться с головой, проспать этот странный ливень и проснуться от

света нормальной зари.

Нейл повернул шпингалет, собрался открыть окно.

— Не делай этого, — вырвалось у нее.

Не отходя от окна, он повернулся к жене.

— Этот дождь очень странно пахнет. И оставляет ощущение… грязи.

Только тут он заметил, что она в халате.

— Ты давно встала.

— Не могла спать. Спустилась вниз, чтобы поработать. Но…

Он посмотрел в потолок.

— Там. Ты это чувствуешь?

Может, она и чувствовала. А может, ее воображение создавало горы в небесной выси.

Его взгляд скользнул под потолок.

— На нас оно больше не падает, — говорил он шепотом. — Движется на восток… с запада на восток.

Она, несомненно, не могла похвастаться его интуитивным восприятием огромного неведомого объекта, но вдруг обнаружила, что вытирает правую руку о халат… ту самую руку, которую выставляла под дождь, а потом так тщательно отмывала жидким мылом с апельсиновой отдушкой.

— Большое, как две горы, три… такое огромное, — прошептал Нейл. И перекрестился, коснулся лба, груди, левого плеча, правого… она и не помнила, когда видела такое в последний раз.

И внезапно… скорее, почувствовала, чем услышала, неспешное, низкое гудение, практически растворяющееся в шуме дождя.

— …сеять вас, как пшеницу…

Эти слова Нейла, такие странные, но при этом знакомые, заставили ее оторвать взгляд от потолка и посмотреть на мужа.

— Что ты сказал?

— Оно огромное.

— Нет. После этого. Что ты сказал насчет пшеницы?

Вероятно, слова, о которых говорила Молли, Нейл произнес, сам того не ведая поскольку он в недоумении уставился на жену.

— Пшеницы? О чем ты говоришь?

Уловленное краем глаза мерцание привлекло внимание Молли к электронным часам, которые стояли на ее прикроватном столике. Зеленые цифры быстро и непрерывно менялись, словно старались угнаться за сорвавшимся с цепи временем.

— Нейл.

— Вижу.

Последовательности не наблюдалось. На часах время не спешило к утру, не возвращалось к вечеру. В этот момент электронные часы напоминали компьютер, производящий какие-то вычисления.

Молли посмотрела на наручные часы, со стрелками. Часовая вращалась в положенном ей направлении, отсчитывая сутки за какие-то полминуты. Минутная — еще быстрее, но, в противоположном направлений, словно наткнулась на скалу в реке времени, и будущее быстро-быстро уплывало от нее.

От загадочных звуковых импульсов (практически за пределом слышимости, но ощущаемых кровью и костями) у нее разбухало сердце.

Ощущения были уникальные, ничего такого испытывать ей не приходилось, но она знала: источник этих ощущений — что-то враждебное, неведомое.