Вторжение
Шрифт:
Я застыл, глядя ей в глаза. Она понимала, что умирает, но в ее глазах не было страха. Была решимость. Одним движением она убрала ладони от шеи (Нет! Дура! Ты же умрешь сейчас!) и кровь хлынула вниз потоком, она взмахнула рукой, что-то сверкнуло в воздухе и вонзилось рядом с моей шеей… она решила забрать меня с собой?
Темные путы на руках и ногах, на шее и подбородке — вдруг лопнули, растворяясь в воздухе и я оказался свободен! Не теряя времени, я оттолкнулся от стены и еще находясь в полете — выбросил вперед руку, вкладывая в удар всю свою ненависть!
Максим Эрнестович еще успел обернуться, а его лицо успела исказить гримаса удивления, но в следующий момент его голова лопнула перезрелым арбузом, забрызгав меня и все вокруг,
Я обернулся. Ирина лежала на полу, а ее глаза, ставшими пустыми как стеклянные шарики на Рождество — уставились на меня. Под ней быстро растекалась лужа крови, захватывая все новые квадратики паркетного пола. В стене — торчал маленький метательный кинжал серебряного цвета. Я склонился над девушкой. Мертва. Только губы скривились, не то в улыбке, не то в гримасе боли… теперь я уже не узнаю. Выпрямляюсь. Что-то не дает мне покоя.
Госпожа Надсмотрщица! Оборачиваюсь, готовый к бою. Клубок тьмы по-прежнему занимает угол комнаты.
— Спокойно. — говорю я, осторожно обходя ее по кругу: — я не враг вам. Кем бы вы не являлись. Я просто хочу… — я подхожу к разбитому окну и выглядываю вниз. Максим Эрнестович с отсутствующей головой — лежит на тротуаре и вокруг уже начинают собираться зеваки, кто-то тычет пальцем в меня, в наше окно. Хорошо, думаю я, наверное, он ослабил защиту, а может быть в человеческом обличье он более уязвим к прямому физическому воздействию… ну или я ударил по-настоящему. Хорошо, что он не собрал свою голову из ошметков и недооценил Ирину, которая успела метнуть серебряный кинжал, разрезав темные путы… и, наверное, я все еще могу спасти ее! Нужен целитель! Вот была бы Мещерская рядом!
За дверями затопали тяжелые сапоги, раздались крики и что-то толкнулось снаружи. Это же здание СИБ, а я только что убил заместителя директора! Никто меня слушать не станет, в лучшем случае бросят в подвал и снова менталистов натравят, а мне нужно Ирину поднять и портальную бомбу достать. Две штуки! Эх, был бы профессор в сознании…
— Максим Эрнестович! Вы там?! Откройте! — стучат в дверь. Принимаю решение — сбежать. Ирину под мышку и убежать, выпрыгну из окна и поминай как звали. Найду лекаря… обязательно найду. Она не закоченела, времени совсем мало прошло… надо найти раньше, чем окоченеет. А уже потом — портальные бомбы… их же спрячут! А я буду — самый разыскиваемый преступник во всей Империи! У меня нет иллюзий, боевые маги Империи меня в бараний рог согнут, если до дела дойдет. Что же делать? Драться? Глупо, ничего не добьюсь. Или… как там говорил ныне покойный Максим Эрнестович? Мы, люди, всегда принимаем самые иррациональные решения? Хватит бегать, набегался. Сейчас открою дверь и поубиваю всех, кто сюда ворвется. Чем больше — тем лучше. Тогда со мной начнут говорить и тогда здесь очень быстро лекари появятся, и искать не надо… что делать с бомбами я не знаю… жаль профессор спит.
— Кхм. — тихий кашель из угла. Я оборачиваюсь. Клубка тьмы больше нет, там стоит невысокая девушка с очень бледным лицом. Она протягивает мне свою ладошку. На ладошке сверкает небольшой серебряный ключ.
— Откройте! — стук в дверь. Прочные двери в кабинете у заместителя директора, хрен выломаешь, бронированные.
— Что? Для чего мне… — я беру ключик с ладони Госпожи Надсмотрщицы, а она — кивает на лежащих профессора и его ассистентку. Подношу ключик к ним, в поисках замочной скважины… но ключик испаряется из моих пальцев, а профессор тут же открывает глаза и садится на полу.
— Владимир Григорьевич! Голубчик! — говорит он, окинув взглядом окружающий бардак: — что тут происходит?!
— СИБовец на самом деле демон, он убил Иру, а я убил его. Мне нужны портальные бомбы и лекарь.
— Лекарь… Майя Васильевна — не поможете по старой памяти? — поворачивает голову профессор и его ассистентка наклоняется над Ирой, ее руки светятся зеленым.
—
— Откройте! Именем закона!
— Мне нужна эта бомба. Две штуки. И если для этого придется поубивать этих в черных мундирах…
— Голубчик, зачем же сразу убивать. У нас в лаборатории еще осталось штук пять в хранилище. Они намного меньше, чем изделие Удара, но для ваших целей сойдут…
Эпилог
Эпилог
— Дурацкая у вас идея, Владимир Григорьевич. — говорит Роман Федрович Унгерн, кадет-барон, отталкиваясь веслом от берега: — экий вы право авантюрист.
— И это мне говорит барон Унгерн. — ухмыляюсь я, поглаживая металлический корпус небольшой П-бомбы: — ну надо же. Барон, вы верите в теорию мультивселенной? В то, что существуют другие миры, такие как наш?
— Конечно существуют. Есть Преисподняя, есть Небеса. Я не верю священникам, но то, что демоны существуют видел собственными глазами.
— Я не про Ад и Рай. Я про такой же мир как у нас. С небольшими отклонениями. В моем мире барон Унгерн захватил почти всю Монголию и воевал с Хань, едва не захватив ее. Призывал духов, заклиная их, использовал стеклянные пули, был неуязвим и отважен, но в конце концов расстрелян в тюрьме Иркутска. На Восточном Фронтире, как говорят у вас. — говорю я, смотря как берег отдаляется от нас: — а значит наверняка есть вероятность, что есть и мир, где барон Унгерн все-таки захватил Хань и объявил себя Сыном Неба, предъявив Небесный Мандат. Основал династию. Привел страну к процветанию и миру, остепенившись в конце своего пути. Шамбала барона Унгерна…
— Хорошая идея. Вот только на гауптвахте отсижу за самовольное покидание госпиталя и сразу же отправлюсь на Восточный Фронтир. — отвечает кадет-барон, усиленно работая веслом: — а вы, Владимир Григорьевич, чем рассуждать уж лучше тоже гребите. Ваш плотик, за лодкой привязанный, нас тормозит. А не дай боже черные прилетят.
— Конечно, барон. — я беру весло в руки. Наша лодка с привязанным сзади плотиком, на котором установлена первая П-бомба — неспешно скользит по водной глади.
Профессор не соврал, изделия хранились под замком в его старой лаборатории… правда они все были совсем небольшие, размером едва ли больше ручной гранаты. Та же, что уничтожила все вокруг в Зоне Удара — была здоровенной, в человеческий рост. Но для меня хватит — уверил меня Завадский. Еще он пообещал, что не даст Ирине умереть окончательной смертью и присмотрит за ней. Ведь вскрытие ячейки демонов в СИБ должно потрясти эту структуру до самого основания… и я подозреваю что много голов полетит…
Акай я так и не нашел. Да и времени не было… едва успел бомбы забрать и кадета Унгерна попросить помочь. И потом, я совершенно точно знал, что если она захочет — то покажется. Нет… значит нет.
Госпожа Надсмотрщица дала мне еще один ключик. Для Волконской, которая также находилась в радиусе Удара. Кто она такая на самом деле, человек-тюрьма для самых могущественных магов планеты? Если бы я был ученый, то все это вызвало бы приступ нездорового энтузиазма, а может наоборот — ступор, вызванный тем, как много вопросов и как мало ответов. Но я не ученый. Есть люди, которые склоняются над картами и колеблются в принятии решений, высшее командование, руководители, стратеги, ученые и мыслители. А есть люди, которые идут в прорыв. В неизвестность. И здесь не нужно думать, размышлять и колебаться. Все, что нужно — сделать шаг вперед. И сидящий на деревянной скамейке напротив кадет-барон фон Унгерн — как раз из таких, пусть и пехотинец. А уж легкая кавалерия и вовсе первыми в прорыв бросается.