Вторжение
Шрифт:
— Раз, — положил Порохов ладонь на дверь, ведущую в комнату с человеком.
Напряжение, охватившее нас, мгновенно возросло. Воздух вокруг нас будто сгустился, от чего стало тяжело дышат. Разумеется, мы и до этого не были расслабленными, но новость о том, что за соседней стенкой находится человек, и так прошибла будто гром среди ясного неба. А теперь мы входим в помещение с выжившим. Ведь буквально несколько минут назад у нас был разговор на тему того, что скорее всего придётся стрелять не только в безумных животных, но и в людей. И вот мы встретили первого кандидата
И, если на словах все звучало правильным и логичным. В том смысле, что, если будет нападать человек, то нужно стрелять на поражение. В какой-то степени я был даже согласен в этом с Пороховым. То сейчас, когда приближался этот самый момент, я ощущал, что палец на спусковом крючке будто стал деревянным. Не уверен, что смогу заставить его согнуться.
В голове тут же завертелись предательские мысли: Смогу ли я выстрелить в человека, даже если от этого будет зависеть моя жизнь? Как я поступлю, когда настанет момент выбора? А смогу ли я убить человека? Я даже головой помотал, чтобы избавиться от рефлексии.
Наверное, сидя дома, легко ответить на этот вопрос. Найдутся люди, которые немного подумают и скажут: «Да, конечно!», а кто-то ответит: «Лучше я сам умру, а в человека не выстрелю…». Но когда оказываешься в ситуации, когда заданный будто в шутку вопрос становится данностью… Когда включаются обстоятельства, да ещё и эмоции. Как, например, в данной ситуации… Думаю все эти умники резко потеряются, и уверен, окажется, что не так уж хорошо они себя знают.
Да уж. Это, пожалуй, худший вопрос, который только мог появиться сейчас в моей голове. Я снова головой помотал отгоняя наваждение. Вот так погружусь в терзания, и своих подведу. Отставить глупые мысли! — как сказал бы Порохов. Командир прикажет, будем стрелять. Пока дальше мысль лучше не развивать. Не то время и не те обстоятельства.
— Два! — резким движением Порохов открыл дверь.
Первым внутрь вбежал Борис. Мне казалось, что именно «Меха» среди нас всех меньше всего задевала мысль об убийстве заражённого человека. И если уж честно, я внутренне боялся, что сейчас раздадутся выстрелы.
Но их не последовало.
— Держу цель на мушке, — отрапортовал Борис.
Один за одним мы медленно вошли в дом. Внутри была большая столовая, довольно чистая. Казалось, сюда не успел добраться весь тот хаос, что творился снаружи. Контраст особенно остро чувствовался после лицезрения пассажирского отсека бронемашины. Здесь было довольно чисто и прибрано. Даже следов от обуви на полу не было. Похоже те, кто забрал трупы из машин СОБРовцев, сюда даже не заходили.
Возле кухонного гарнитура, перед электроплитой, спиной к нам стоял невысокий, слегка полноватый мужчина, одетый в шорты и майку. Правой рукой он держал сковороду. Судя по виду, на сковороде были макароны по-флотски, правда выглядели они так, будто уже неделю так и лежат. Рядом на столешнице лежали нарезанный хлеб, пожухшие дольки нарезанного помидора и подсохшего огурца.
Похоже, хозяин этого дома давно так стоит. И пообедать он не успел.
Видимо, его в момент готовки накрыло волной, когда упал осколок астероида. Вот он
— Не стрелять, — отдал приказ Порохов.
От его слов стало сразу намного легче. Будто груз упал с плеч. Всё же не хотел я стрелять в человека. Причём не меньше чем Анна Степановна.
— Мужчина, — обратился командир к хозяину дома, — вы нас слышите? Медленно повернитесь к нам.
Но тот совершенно не обращал на нас внимания, продолжая неподвижно стоять на своём месте.
— Мужчина! — ещё раз попытался младший лейтенант. — Мы здесь, чтобы вам помочь. Назовите своё имя.
Никакой ответной реакции не последовало.
— Он хоть живой? — в голосе Ольги звучала тревога. Она тяжело дышала, будто после долгого бега.
— Да, фиксирую сердцебиение, — ответил «Ключ». — Но очень слабое.
— Фиксируете сердцебиение? — удивилась Анна.
— Да. Ровно сорок пять ударов в минуту.
— Почти на грани брадикардии, — пробормотала медичка. — На три удара меньше, и он вряд ли стоял бы здесь живой.
Порохов тем временем медленно приблизился к хозяину дома на расстояние вытянутой руки.
— Будьте на готове, — негромко сказал он, а затем положил ладонь мужчине на плечо и потянул на себя.
Тот, словно поддавшись импульсу, резко развернулся к нам лицом, от чего мы все, включая командира, инстинктивно сделали шаг назад, выставив стволы вперёд.
Я едва удержался, чтобы не вдавить спусковой крючок.
Если бы Порохов не отстранился, мужчина, скорее всего, задел бы его чугунной сковородкой, которую так и не выпустил из руки. Часть содержимого сковороды тут же оказалась на полу.
К счастью, никаких агрессивных действий, с его стороны не последовало. Разве что сковорода заставила Порохова отшатнуться. Мужчина продолжил стоять без движения.
Кожа на его лице была болезненно бледной. Под глазами виднелись синяки, какие бывают от сильного недосыпа. Слышался лёгкий хрип, видимо ему было тяжело дышать.
— Как живой! — пробормотал Борис, который быстрее всех пришёл в чувство.
— Он и есть живой, — глянул я на него и тут же высказал свою версию. — Может, он уснул, как те пассажиры с нашего самолёта?
— С чего ты взял? — «Порох» пару раз ткнул мужчину в грудь стволом автомата, но тот продолжал игнорировать нас.
— Я видел видеоролики с ними в «Телеграмме», — ответил я, по-прежнему ощущая мандраж. — Под глазами у всех спящих были похожие синяки.
— Я тоже видела, — подтвердила мои слова «Ведьма». — Я ещё тогда подумала, что, вроде спят, а синяки такие, будто не спали никогда. Бред какой-то.
— Выходит, он не агрессивный, — произнесла Анна с явным облегчением и опустила пистолет.
— Оставить! — тут же отреагировал «Порох». — Держать цель на прицеле.
— В этом нет смысла, командир, — заступился за медичку «Ключ». — Этот мужчина как будто в коме находится. Активности никакой, судя по датчикам, он и правда будто спит. Зверьё, которое мы встречали до него, было более активным, да и бросалось на нас без раздумий, а этому до лампочки. Сомневаюсь, что он нам чем-то навредит.