Вторжение
Шрифт:
Ратники послушно последовали моему верному, но немного запоздалому указанию — а вскоре, минуты через три-четыре, на зимнике, ведущем из горящего села, показались (наконец-то!) и наши вороги…
В общем-то, я угадал — судя по «затрофеинным» в деревне саням, в настоящий момент нагруженным мешками с зерном, окороками, салом, тушками мяса и цельными рыбинами, только-только покинувшими ледники, мы столкнулись с отрядом фуражиров. Командир последних — человек весьма рачительный, и на гражданке наверняка является настоящим хозяином; помимо лошадей покойных черкасов (также нагруженных, кстати, торбами с крестьянским овсом), он увел из горящего села и всю уцелевшую
Но помимо прочего — ведущий фуражиров шляхтич человек весьма крепких нервов, имеющий опыт и в военном деле. Ибо, во-первых, тела перебитых воров нисколько не смутили вражеского командира, на совесть выполнившего поставленный перед ним приказ добыть продовольствие. Иной бы на его месте начал бы суетиться, попробовал бы разведать, куда ушли лыжники, перебившие казаков, а то и вовсе поспешно развернул бы отряд назад, покуда цел! Но нет, не испугался, не бежал, не стал делить людей… Ну а во-вторых, мой противник довольно умело построил своих ратников как раз на случай возможного столкновения с засадой. Так, шагов за сто впереди обоза следует разъезд из десяти всадников; еще десяток ляхов сели править санями. Наконец, оставшаяся часть отряда замыкает колонну, ведя за собой черкасских лошадей. Этакий буфер — если вдруг кто решится атаковать с тыла, на их пути как раз окажется небольшой табун запорожских коней!
Теоретически, кстати, это возможно — тот же десяток лыжников Долгова мог бы начать преследование по зимнику…
Так вот, не доезжая полутораста метров до опасного участка, где лес подходит практически вплотную к самой дороге (участка, занятого нами!), половина головного разъезда ляхов спешилась — и неспешно двинулась вперед, держа в руках кавалерийские карабины с фитильными или колесцовыми замками. Что же, их оружие надежно, практически не дает осечек — и готово к стрельбе в любой миг, в отличие от наших пищалей!
— Братцы, не шевелимся, не переговариваемся. Фитили запалите и закрепите в жаграх — но бьем наверняка, только по моему выстрелу. Сейчас же подпустим ляхов поближе, покуда они нас не заметили… И огонь ведет только второй десяток — третий молчит. Кожемяка — а вот на твоих лучников у меня самая большая надежда!
Никита ничего не ответил — но это в порядке вещей… А вот как после полутора часов ожидания на морозе поведет себя порох, заранее засыпанный в стволы фитильных пищалей и на запальные полки — вот это хороший вопрос… И ведь уже не перезарядишься — голый подлесок хоть и скрывает спрятавшихся за деревьями стрельцов и казаков до поры до времени, но коли мы начнем менять порох в мушкетах, орудуя шомполами и пороховницами, враг заметит нас еще издали…
— Бьем шагов за семьдесят, не раньше. Пока пищали приставьте к деревьям, чтобы стволы не торчали… Да сами присядьте, не маячьте.
Семьдесят шагов или саженей — это что-то около пятидесяти метров. Расстояние, на котором опытных стрелок может попасть из мушкета в цель размером с человеческий корпус уже довольно точно… Отдав свой последний приказ, я и сам присел — да легонько постучал по стволу ружья, растрясая порох.
Ну, ляхи, не подведите!
…Но ляхи подвели.
Не дойдя до засады и ста шагов, один из вражеских разведчиков в упреждающем жесте вскинул руку, приказывая соратникам остановиться. После чего он резко присел, сноровисто вскинув карабин к плечу — и нацелив его в сторону засады! Ругнувшись про себя, я схватился за пищаль с едва ли не потухшим фитилем — уже понимая, что проиграл врагу первый раунд, что ляхи не только заметили
Старшой дозора рухнул на спину с торчащей из груди казачьей стрелой. А последовавшие его примеру ляхи успели лишь присесть на колени, но пока еще не догадались ринуться за деревья в поисках укрытий! Кажется поляк, раненый в грудь стрелой, был пока единственным, кто успел разглядеть кого-то из стрельцов — а его ранение обескуражило наших ворогов… И прежде, чем вражеский дозор успел бы разбежаться, я вдавил приклад пищали в плечо, приладив ее ствол на заранее вбитой в снег невысокой палке-рогатине — и утопил спусковой крючок, одновременно с тем яростно воскликнув:
— Бей!!!
Оглушительно громыхнула пищаль, ощутимо толкнув (но не ударив!) в плечо; секунду-полторы спустя вслед за моим выстрелом громыхнул жиденький примерно восьми мушкетов — у кого-то фитильные замки все же дали осечку… Когда же дым сгоревшего пороха рассеялся, то я увидел еще троих ляхов, распластавшихся на окровавленном снегу. Последний же ворог со всех ног ринулся назад, к обозу — прекрасно понимая, что дым будет мешать нам стрелять, а время на перезарядку пищалей даст ему необходимую фору…
Но тут вновь тоненько тренькнула тетива — и фигуру убегающего дозорного с разбега швырнуло на землю!
— Это кто такой у нас меткий лучник, а?! Двойную долю ему на дуване — и весь хабар, что снимет с побитых стрелами!!!
Я не удержался от восторженного возгласа — все одно теперь враг знает, что мы его ждем, чего молчать?! Тем более, что «первый раунд» пусть и чудом, но остался за нами: отряд ляхов сократился сразу на пять бойцов — а у нас пока без потерь. Учитывая же малочисленность фуражиров, пять вооруженных стрелков — это уже весьма большие для интервентов потери… Интересно, что же теперь предпримет вражеский командир?!
А вражеский командир, судя по всему, был внутренне готов к такому развитию событий. Ибо оставшиеся всадники головного дозора поспешно развернули лошадей, поскакав обратно к телегам — в то время как возницы последних принялись спешно их разворачивать поперек и вдоль зимника, буквой «Г». Получился импровизированный вагенбург из двух стенок, развернутых к дороге — и к лесу с нашей стороны…
— Перезаряжай пищали, братцы!
Интересно все-таки… Зная лихость польской шляхты, я предполагал, что после первого же нашего залпа всадники пойдут на прорыв из засады. Ляхи вполне могли рассчитывать миновать опасное место галопом, пока мы перезаряжаем пищали одеревеневшими от холода руками… Собственно, к этому варианту развития событий я и готовился, запретив стрелять второму десятку — а заодно перекрыл зимник веревкой так, чтобы ее до последнего не было видно! В расчете, что налетевшие на веревку скакуны кубарем полетят вниз вместе с наездниками…
Однако враг вновь меня переиграл — но одновременно с тем он утратил и всякую возможность в ближайшем времени вырваться из ловушки… Ситуация складывается патовая для обеих сторон, но прежде всего, именно для поляков — в настоящий момент поголовно спешившихся и залегших за санями… Хотя и нам на штурм вражеского вагенбурга бросаться ой как не с руки!
— Эй, шляхта! Вам отсюда живьем не уйти! Договариваться будем — или так спешите на встречу к святому Петру?!
В ответ, что удивительно, не раздалось ни брани, ни проклятий. Тишина. Тогда я решил немного понервировать противника блефом: