Вторжение
Шрифт:
У шатра, так и замерев в расслабленной позе, стоял Некто в черном балахоне, и Даниэль продолжал чувствовать излучаемую им спокойную, непринужденную насмешку, касающуюся их всех.
Сам шатер оказался постройкой магической — он парил в воздухе, на расстоянии примерно полуметра, и откидные деревянные ступеньки вели наверх, на устеленный коврами пол; впереди в него были впряжены две мохнатые лошади, сзади еще две.
— Грета, — раздался справа слабый голос.
И она, и Даниэль, и Родгар обернулись на него.
Предводитель Свободных лежал на носилках, и обе
— Ты уходишь? — спросил он.
— Бесконечной любви не бывает, милый, — весело и с улыбкой ответила она, а сердце Даниэля неожиданно резко сжалось. — Конечно, я покидаю тебя. Пришел день. Теперь меня будет сопровождать иной рыцарь. Сильнейший, — она запрокинула голову и рассмеялась, словно счастливый колокольчик, — рыцарь... Ведь вы будете меня сопровождать, доблестный Родгар?
— Что?.. Я?.. Конечно! Почту за великую честь... вас...
— Ну вот и славно. А ты отдыхай, дорогой. Тебе предстоит пережить сложные, полные испытаний времена... — тут улыбка ее поблекла, и красивое, удивительно нежное лицо стало серьезным, — впрочем, как и всем нам.
Мучительная гримаса внутренней боли исказила лицо вожака. Не замечая Родгара, стоящего с отчего-то сочувственной рожей, он смотрел только на нее. Затем взглянул в сторону Даниэля. Юноша дрогнул и опустил глаза. Услышал, как шуршит приподнимаемый полог шатра, который отодвинул для нее Черный.
Услышал, как предводитель Свободных негромко, тяжело вздохнул, и сказал:
— Прощай, Грет.
Она неожиданно обернулась. Лицо ее светилось спокойной, властной и почти нежной улыбкой.
— До свидания, милый, — поправила она, — до свидания. Разумеется, я вернусь к тебе. Разве может хоть кто-то сравниться с тобой?..
Над мертвым полем, украшенным первыми рассветными лучами, нависла тишина, ибо каждый, кто хоть что- то говорил до того момента, замолчал после этих слов.
Предводитель с трудом пошевелился. Лицо его исказилось в горькой усмешке.
— До свидания, дорогая, — сказал он, — до свидания.
Эпилог
— Если это ключ, то как же им открывать? — поинтересовался Вельх, рассматривая дарованное Магистром Орандо маленькое белое перо.
— Осталось совсем немного, — пожав плечами, ответил Фрабар, сидевший к дереву спиной и прикрывший глаза. Набирающийся сил. — Скоро полночь. Пойдем и узнаем.
— Ясное дело, — кивнул Вельх, которому накопившееся и все усиливающееся волнение никак не позволяло сесть, — только как мы будем перебираться через озеро, если остров действительно там, в центре?
— Переплывем.
— Понятно, переплывем... В доспехе?
— Снимем.
— Н-да...
— Ты бы сел.
Вельх вздохнул и уселся на траву, подстелив походный плащ из воинского снаряжения элитных отрядов Империи. Звезды горели над ними, своим светом заливая и безбрежный Хельтавар, и пустое пространство, покрытое травой, перемешанной с цветами, и озеро,
Прошло несколько молчаливых минут, томительных для Гленрана и, казалось, совершенно незаметных Прошедшему Врата, так и не открывшему глаз.
По расчетам Вельха, именно сейчас должна была наступить полночь; хотя перед ним не было часов, он был почти уверен, что не ошибается.
И еще минуту спустя он получил этому подтверждение.
Ветер внезапно усилился, по озеру прошла резкая, сильная рябь. Перышко в руке Гленрана неожиданно прерывисто замерцало, а затем ровно и довольно ярко засияло. Вельх вскочил, резким движением заставив Фрабара открыть глаза, и оба узрели, как белое пятнышко, которое телохранитель сжимал двумя пальцами, словно живое, рвется из его руки, рвется на свободу.
Вельх отпустил его, краем глаза заметив, как Фрабар подхватывает магическую сумку, и воины быстрым шагом двинулись вперед, увидев, что свободное перышко летит к воде, — не обращая внимания на усилившийся ветер, рвущийся, завывающий в кронах, свистящий в небесах, со стонами носящийся между стволами, тревожащий ветви и со скрипом раскачивающий древние и молодые деревья...
Оно понеслось быстрее, и оба бросились вслед за уносящимся вперед осколком лунного света, нагнав его в несколько широких прыжков, и быстрым шагом следовали за ним, не спуская глаз с яркого пятна, летящего на фоне черного, предгрозового неба, внутренне опасаясь, что ветер, то жалобно, нечеловечески стонущий, то громогласно ревущий, то шепчущий что-то неразборчивое, но страшное, устами стенающих листьев, ветвей и стволов, слишком окрепнет и унесет перо куда- нибудь во тьму; но дар Высшего Магистра скользил в воздухе, пронзая тугие порывы, будто их и не было, и вел воинов вперед.
Двести шагов пролетели, как двадцать; озеро распахнулось, раздалось перед ними вдаль и вширь. И Вельх, и Фрабар на мгновение остановились, не зная, что делать дальше, — но перышко, не дрогнув, летело вперед, и внезапно свет его усилился.
Одновременно с этим небеса дрогнули, ураганный порыв оглушающего ветра обрушился на озеро и безжизненные земли, в ужасе замершие вокруг, сзади послышался стон и скрип, затем тут же вскрик и треск нескольких падающих деревьев, не перенесших борьбы... И свершилось Чудо.
Словно сорванная могучей рукой, туманная завеса спала, унесенная ветром, и взорам двоих, замерших на несколько мгновений, предстала высокая, темная Башня, мрачным монолитом возвышавшаяся на холме точно в центре озера.
Яростные пенные волны с бешенством бились о каменистый берег, словно стремясь добраться до темно-серых, ощутимо древних каменных стен. Видение было настолько реальным, что оба не усомнились в нем. И через пару мгновений, когда призрачный свет удаляющегося пера стал бледнеть, Башня потемнела, наливаясь ощутимой угрожающей мощью, и действительно стала реальной для обоих пришедших к озеру людей.