Вторжение
Шрифт:
– Она что, сама по себе? – спросил человек, которого называли Ройстоном.
– Смекаю, что так. Спала крепким сном, когда я подкрался к ней.
Дили озирался, вглядываясь в туман. А Калвер? Где же Калвер?
Высокий негр стоял прямо перед Кэт.
– Неплохо, – оценил он, проведя тыльной стороной пальцев по ее щеке сверху вниз. – Не блестяще, но неплохо.
Его рука, как бы заблудившись и отыскивая верный путь, миновала подбородок Кэт, коснулась ее шеи и проскользнула в открытый воротник рубашки. Ощутив девичью грудь, негр крепко стиснул ее.
Кэт
Ройстон бережно положил на землю духовое ружье и, поигрывая ножом, лезвием вверх, снова приблизился к Кэт. Она смотрела на него с гневом, но в выражении ее лица был и страх. Ройстон плашмя прижал лезвие к щеке девушки. Холодная сталь была так же отвратительна, как и его прикосновение. Лицо негра было всего в нескольких дюймах от Кэт, и она подумала, что зловонно не просто его дыхание, – запах исходил и от язв и струпьев на его теле. Покрытые язвами губы негра шевелились с трудом, будто ему было больно говорить.
– Тебя надо проучить, белая леди. Ты больше никогда не скажешь ни слова.
Он изогнул нож так, что его лезвие стало вжиматься в щеку девушки. Кэт попыталась отодвинуться в сторону, когда на металл стала сочиться кровь, но рука, вцепившаяся в волосы, крепко держала ее.
– Ты что, сука, делаешь? – завопил Джексон, оскорбленный этим позором своей расы не менее, чем нападением на девушку. Он прыгнул вперед и ударил ногами Ройстона. Тот зашатался. Джексон схватил его за руку, державшую нож. Мешковатые Брюки, отпустив Кэт, замахнулся, вонзил крюк для мяса в плечо Джексона и сильно потянул на себя. Джексон свернулся в клубок.
Два молодых негра, сторожившие Фэрбенка – один из них был в женской шляпке с отвисающими полями, – пристально следили за механиком, готовые при первой же его попытке защититься включиться в избиение. Еще один налетчик, белый, мужчина внушительных размеров, хотя и совсем молодой, толстой рукой обхватил шею Дили и прижал дуло духового пистолета к его виску. Подобным же образом караулили и Эллисона. Дили застыл неподвижно на четвереньках.
– Прекратите, вы же убьете его! – умоляла Кэт.
– Стойте! – Джексону все же удалось вскочить, и Кэт зарыдала от облегчения, увидев, что избиение прекратилось.
Но ее радость была преждевременной.
Ройстон наклонился, подобрал винтовку и сказал:
– Этому господину предстоит познакомиться с нелегкой дорогой. И может быть, заодно мы получим ответы на некоторые вопросы. Тащите его сюда!
Большими шагами он подошел к остаткам костра и ботинком раскидал золу. Под светлой пылью все еще жарко сверкали раскаленные докрасна последние угольки.
– Ну-ка, давайте
– Превосходно! А теперь суньте-ка его мордой туда. – Ройстон показал на мерцающие красные угольки.
– Нет! – пронзительно закричала Кэт, бросившись вперед.
Ройстон, едва взглянув на девушку, одним движением руки бросил ее на землю. Кивнув своим людям, он встал позади теряющего сознание Джексона и широко расставил ноги. Приклад его винтовки упирался в бедро, дуло указывало в небеса.
Лица подручных Ройстона были неумолимы, когда они волокли механика, сбив его на колени, к костру. У края кострища они толкнули Джексона вперед так, что он потерял равновесие. Потом начали пригибать его голову вниз.
Калвер полз вперед, плотно прижимаясь к земле и воспользовавшись как прикрытием понемногу редеющим туманом. Он стискивал в одной руке небольшой топорик. Минувшей ночью они с Кэт оставили своих попутчиков дружески болтающими у костра. Обоим хотелось уединения, возможности поговорить с глазу на глаз. Они отыскали упавшее дерево и уютно устроились возле него. Калвер расстелил одеяло, прихваченное ими с собой. Потом они улеглись и завернулись в одеяло. Был прихвачен и топор на тот случай, если вдруг посреди ночи на них наткнутся какие-нибудь непрошенные визитеры, ну скажем, с черной шкурой и острыми зубами. И хотя топор вряд ли послужил бы серьезной защитой, это оружие все же придавало Калверу уверенности.
Они целовались, обнимались, даже слегка занялись любовью: для большего оба чувствовали себя все еще изнуренными, и это переутомление мешало их чувствам достичь хотя бы намека на кульминацию. Но они были удовлетворены уже тем, что лежат в объятиях друг друга, счастливо шепчась, что-то разузнавая, в чем-то исповедуясь. И сну понадобилось не слишком много времени, чтобы победить их.
Первым на следующее утро проснулся Калвер. Он осторожно высвободился из объятий Кэт. Она шевельнулась и что-то пробормотала во сне. Калвер поцеловал ее влажный лоб и шепнул ей, чтобы она продолжала спать, еще слишком рано. Он ушел подальше в поисках укромного уголка, чтобы облегчиться. Топор он захватил с собой из предосторожности: теперь, при дневном свете, он больше опасался бешеных животных, чем крыс.
Где-то в середине парка Калвер обнаружил полуразрушенное убежище. Он шагнул внутрь и уже принялся расстегивать “молнию” на джинсах, когда в нос ему ударило зловоние. В отвращении он отпрянул назад. Нога скользнула по чему-то мокрому. Его желудок свели спазмы рвоты, когда Калвер вгляделся в полумрак под собой.
Люди, должно быть, спустились в убежище прямо перед тем, как были сброшены бомбы. Видимо, это случилось в обеденное время, когда парк обычно бывал переполнен. А может быть, они приползли и приковыляли сюда после этого. Трупы, вернее то, что осталось от них лежали одной застывшей массой, устилая пол, словно чудовищно скомканный ковер. И в этих телах все еще жило внезапно оборвавшееся и навсегда замершее движение. Серовато-белое движение.