Второй сын
Шрифт:
– Откуда ты знаешь, куда нужно идти? – прошептала она.
– Я уже бывал здесь много раз. Я здесь живу, – и он улыбнулся ей, словно сочтя ее вопрос забавным, а она вновь ошеломленно уставилась на его затуманенные глаза.
Карабкаясь на скалу вместе с ним, она не смотрела вперед и вдруг оступилась и тяжело рухнула, расцарапав ноги и руки. По склону вниз покатились камни. Он тут же замер, повернулся к ней:
– Ты поранилась?
Ладони болели, правое колено саднило. Она заметила, что на самой
– Все в порядке, – сказала она.
– Может, лучше тебе идти следом за мной? Ты успеешь рассмотреть меня, когда мы остановимся.
Она даже не стала оправдываться. Ухватив его за руку, она поднялась и пошла следом за ним, но теперь уже внимательно глядела под ноги. Он провел ее через скалы и вверх по холму, к небольшой рощице, где среди деревьев журчал ручей.
– Вот. Вода в ручье свежая и холодная. Но будь осторожна и в воду не заходи, ручей резко набирает глубину. Можешь промыть свои раны.
– Я не ранена.
– Разве у тебя не идет кровь? – мягко спросил он.
Она нахмурилась от того, что он поймал ее на лжи, не понимая, откуда он мог это узнать.
– Ты точно ничего не видишь? – И она взмахнула руками, проверяя, правду ли он говорит.
– Когда ты так делаешь, я чувствую, как движется воздух, – сказал он. – Я слышу тебя… А у крови особый запах.
Прекратив махать руками, она потрясенно замерла:
– Ты что, почувствовал запах моей крови?
– Да.
– И где у меня кровь?
– Не знаю… но кожа на коленях гораздо тоньше, чем на ладонях. Судя по звуку, с которым ты упала, я сказал бы, что у тебя разбиты колени.
– Всего одно, – пробормотала она. – Вообще не больно.
– А я думаю, больно. Тебе нужна моя помощь?
Не ответив, она прошла у него за спиной и приблизилась к ручью. Вняв его совету, она все же не стала заходить в воду, бежавшую по округлым камням. Она принялась пить, а когда напилась, смыла соль с рук и ног и промыла окровавленное колено, стараясь при этом не стонать и не хныкать. Он ждал, не сходя с места, склонив голову набок, и ей казалось, что он слушает – так же, как мужчины обычно смотрят, что он считает каждый ее вдох, следит за каждым движением.
– Давай я наполню твою флягу, – предложила она, закончив. – Ту, из которой я пила. – Но он сам подошел к ручью и, сев рядом с ней на корточки, набрал во флягу воды. Все это время он не отворачивался от нее, словно не хотел выпускать из виду.
Когда он снова встал на ноги и сунул флягу себе за пояс, она тоже поднялась, вдруг испугавшись, что обидела его и что он сейчас уйдет.
– Я Гисла, – сказала она.
– Гисла, – повторил он и кивнул. – Сколько тебе лет, Гисла?
– Четырнадцать.
– Четырнадцать? – удивленно переспросил он.
– Да.
– Значит… ты маленького
– Я очень маленького роста. Мать говорила, что наш народ медленно растет.
– Твоя мать?
– Она умерла.
Ее голос звучал совсем глухо, но юноша не сказал, что ему жаль, не стал дальше расспрашивать. Он просто молчал, словно ждал, что она расскажет еще что-нибудь. Но она не стала.
– Сколько тебе лет? – спросила она.
– Шестнадцать. Мы почти ровесники, – медленно сказал он.
– Ты высокий, – сказала она.
– Правда? – с интересом переспросил он.
– Твой народ высок?
– Не знаю.
– Не знаешь, потому что не видишь? – не отставала она.
– Не знаю, потому что… я… не знаю свой народ.
– У тебя есть имя?
Казалось, он задумался над ее вопросом.
– Да.
Она подождала, но он ничего больше не сказал.
– Как мне тебя называть? – Теперь ее голос звучал резко.
Она устала. Но уже не боялась. Просто устала. У нее болели кости, пустой живот сводило от голода, и в нем сердито и одиноко плескалась выпитая вода.
– Можешь называть меня Хёдом.
– Хёд?
Что за странное имя. Рифмуется со словом крот. А вдруг он сейчас возьмет и зароется обратно в землю? Она надеялась, что этого не случится. Он был ей нужен. Внезапно она поняла, что очень устала.
– Да. Хёд. Так зовет меня Арвин.
– Твой учитель?
– Да.
– Может, Арвин и меня согласится учить, – прошептала она.
Хёд нахмурился, явно не понимая.
– Но… ты ведь видишь, – запинаясь, спросил он. – Правда?
– Да. Но я не умею жить самостоятельно.
Его лицо разгладилось. Он все понял.
– Я очень устала, Хёд, – сказала она. – Я хочу есть. И мне… нужна твоя помощь.
Он привел ее к пещере, вход в которую напоминал высеченную из камня, разинутую в широком зевке китовую пасть. Безо всяких колебаний он сразу вошел в пещеру, и тьма почти мгновенно поглотила его целиком.
– Тут слишком темно! – крикнула она, не желая идти следом за ним.
Он сразу же отозвался:
– Мне свет не нужен… но я разведу огонь, а ты пока отдохни здесь, у входа.
Она послушно села на землю и попыталась осмотреться, понять, где он, но в пещере стояла непроглядная тьма. Она устало ждала. Охватившая ее тревога рассеялась, когда из глубин пещеры донеслись какие-то звуки.
Спустя несколько мгновений в темноте расцвели два огонька – высоко на стене запылал факел, а в яме в глубине пещеры разгорелся костер. Хёд стоял прямо под факелом, отставив свой посох, и звал ее по имени.