Второй шанс
Шрифт:
— Видишь? — подал голос отец. — Я ведь говорил, что это звучное имя! В нем есть сила!
— Только знаете, ведь легенда о Фисбе в действительности трагична, — сказала вдруг Мэгги. — Покончить с жизнью из-за смерти возлюбленного и навсегда обагрить кровью ягоды шелковицы — не каждому суждено.
Даже из-за закрытой двери, не видя разыгравшейся в магазине сцены, я почувствовала, насколько ошеломило отца высказывание Мэгги.
— Ты знаешь легенду о Фисбе? — изумленно спросил он.
— Мы читали ее на уроках античной литературы, когда изучали мифы и роль женщин в них.
— А я думала,
— Эта легенда комически обыгрывается в пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь», — объяснил отец. — Но юная леди права, истинная история Фисбы довольно печальна.
— Ну, это ж Мэгги! — съехидничала, как обычно, Лиа. — Наш неизменный эксперт по трагедиям.
— Оден в кабинете? — спросила Хайди, а через секунду уже постучалась и просунула в дверь голову. Увидев мирно дремлющую в коляске Фисбу, она заулыбалась. — Только поглядите на это сокровище! А я-то все нервы себе истрепала во время ужина, боясь, что она тут охрипла.
— Ну, до этого еще далеко, — улыбнулась я в ответ. — Как прошел ужин?
— Восхитительно! — сказала она, зевнув и прикрывая ладошкой рот. — Как хорошо, что мы пошли в ресторан и отпраздновали папин успех. Он молодец! В последние месяцы столько сил затратил на роман!
— И ты тоже! — кивнула я на Фисбу.
— Да ладно! — отмахнулась она, а потом шагнула внутрь, чтобы протащить коляску через дверной проем. — Даже не знаю, как отблагодарить тебя, Оден! Честно! Я уже не помню, когда мы в последний раз с твоим отцом вдвоем выходили в свет.
— Нет проблем!
— Нет, погоди, я действительно так признательна тебе! — Хайди выглянула в торговый зал. — Ой, пора уводить твоего папу отсюда, пока не поздно. Он жалуется, что обычно от магазина у него начинается жуткая мигрень. Мол, слишком много розового цвета! Представляешь?
Еще как! Но говорить ничего я не стала, а просто кивнула на прощанье, когда она, выкатив коляску в коридор, помахала мне рукой через плечо.
Следующие пару часов я не покладая рук работала над бухгалтерскими счетами, а в магазине жизнь била ключом. То и дело забегали любопытные покупатели, шаркали сандалиями по залу и уносились с покупками прочь. В девять часов вечера по расписанию шли безумные танцы — сегодня танцевали под зажигательную песню бессмертного короля рок-н-ролла Элвиса Пресли. Потом обсуждалась предстоящая вечеринка с хот-догами, и в ходе спора голоса распределились следующим образом: Мэгги — за, Лиа — против, а Эстер воздержалась. Ровно в десять часов вечера я закрыла сейф на замок и присоединилась к девчонкам, даже на набережной продолжавшим спорить о вечеринке. Если честно, я привыкла к их спорам, как и к тому, что сейчас наши пути разойдутся — извинюсь, распрощаюсь с девчонками и пойду искать Илая.
— Можно заглянуть на пару минут, — твердила Мэгги. — Ради приличия!
Тут Лиа повернулась ко мне:
— А ты, Оден, пойдешь или нет?
— Ох, вообще-то мне…
Я замешкалась, выбирая одну из обычных отговорок вроде «пора домой» или «нужно зайти кое-куда по поручению Хайди», как вдруг заметила за спиной Мэгги Илая, сидящего на скамейке перед магазином велосипедов с уже темными витринами. Значит, сегодня повезло и не нужно рыскать по городу в его поисках.
Перед ним стояла Белисса Норвуд. Роскошные волосы свободно струились по плечам, руки спрятаны в карманах, и, хотя она сменила откровенный наряд, в котором красовалась на своей вечеринке, на обычные джинсы, простенькую синюю блузку без рукавов и завязанный на тонкой талии пуловер, смотрелась Белисса еще обворожительнее. Вот уж, как говорится, лучше меньше, да лучше.
Белисса что-то говорила Илаю, а он, пряча глаза, ссутулился на скамейке, подпирая голову руками. Услышав следующую фразу, Илай перевел взгляд на Белиссу и кивнул, а она обрадованно присела к нему на скамейку, коленка к коленке. Застыв на месте, я потрясенно наблюдала, как Белисса закрыла глаза и блаженно склонила голову на его плечо.
— Оден? — переспросила Лиа, удивленная долгой паузой.
Проследив за моим взглядом, она обернулась, но, на мое счастье, из соседнего павильона на набережную вывалилась небольшая группа ребят в спортивных костюмах и заслонила парочку возле магазина.
— Что случилось? — забеспокоилась Лиа.
— Ничего, — быстро ответила я. — Я иду с вами.
Как оказалось, квартирка Уоллиса находится на первом этаже зеленого дома в двух кварталах вглубь от берега. На пустынном дворике разбита пара клумб, и то заросших травой, на боковую веранду почему-то вынесена стиральная машина, а над гаражом висит странная надпись — «Сентиментальное путешествие в рай». Вот и все описание дома!
— Интересный выбор для названия дома! — удивилась я, идя по дорожке вслед за Мэгги и Эстер.
В руках мы несли купленные в «Газ энд Гроу» специи и приправы — кетчуп, горчицу, майонез и шоколадный соус, а Лиа тащилась за нами с телефоном у уха, до сих пор не теряя надежды найти более интересное предложение на вечер.
— Это не ребята выдумали, — бросила Мэгги через плечо. — Так решили владельцы дома. На нашем побережье принято давать имена своим домам. Уоллис как-то жил в доме с названием «Горластые чайки».
— Ужасно, верно? За спиной их прозвали поющими чайниками! — добавила Эстер. — Эй, Мэг, а помнишь, как назывался дом в той дыре на Четвертой улице, в котором жили Илай с Эйбом?
— «Летняя любовь», — вспомнила Мэгги, поднимаясь по ступенькам крылечка. — Только любить там было нечего. Дыра дырой!
Как только она произнесла последнюю фразу, в дверях дома появился Адам с прихваткой в руке.
— Эй! — возмутился он, обиженно прижав руку к груди. — Вы еще в дом не вошли, а уже критикуете!
— Да я не о вашем доме говорила, — успокоила его Мэгги, проходя внутрь. — А у вас даже… мило.
Она явно польстила хозяевам. Крохотная гостиная оказалась заставлена обшарпанной, кое-как подобранной мебелью. По соседству с клетчатым диваном стояло раскладывающееся кресло в полоску, а угадать первоначальный цвет дряхлого журнального столика совершенно не удавалось из-за множества темных круглых пятен на столешнице. Правда, предпринимались явные попытки хоть как-то приукрасить жилище: на столике стояло блюдо с орешками, а на барной стойке, за которой начиналась кухня, — новая ароматическая свеча.