Второй шанс
Шрифт:
— «Спелая ягодка», — медленно прочла мама, чеканя каждое слово, а потом взглянула поверх очков на Мэгги. — И что это такое?
— Духи, — пояснила та, улыбнувшись при виде меня. — Вернее, туалетная вода. Аромат повторяет очарование духов, но намного легче и сохраняется дольше. Можно пользоваться каждый день.
— Понятно, — сухо отозвалась мама. Вернув флакон на место, она с нескрываемым презрением оглядела зал, а когда увидела меня, выражение на ее лице ни на йоту не изменилось. — Ах вот ты где!
— Привет, — растерянно произнесла я, тушуясь под красноречивым маминым взглядом.
Глубоко вздохнув, она прошла мимо улыбающейся Мэгги к стенду с купальниками и начала рассматривать их со страдальческим выражением лица.
— Этим утром. — Мама покачала головой, прикоснувшись к ярко-оранжевым бикини с рюшками. — Так захотелось сбежать от серых будней, но, кажется, привезла с собой и унылое настроение, и ненастную погоду.
— Не волнуйтесь, — встряла Мэгги. — Дождь к вечеру закончится, вот увидите! А завтра будет прекрасная солнечная погода. Глазом моргнуть не успеете, как загорите!
Мама обернулась к Мэгги с таким видом, будто та говорит на незнакомом языке.
— Ничего не скажешь, очень мило! — процедила она с едва скрываемым сарказмом.
Ну, а в мыслях, наверное, давно разгромила всех и вся!
— Ты уже ужинала? — торопливо спросила я, потом взяла себя в руки и уже спокойнее предложила: — Тут неподалеку на набережной есть прекрасное кафе, а я составлю тебе компанию и отойду на часок из офиса.
— Конечно, иди! — воскликнула Мэгги. — Побудь с матерью, а бухгалтерия никуда не денется.
Мама бросила на нее подозрительный взгляд, словно сомневалась, понимает ли девушка истинное значение слова «бухгалтерия», и произнесла сухим тоном, в последний раз окинув недовольным взором торговый зал:
— В любом случае закажу себе кофе. — Она направилась к выходу, даже походкой выражая презрение. — Показывай дорогу.
Мэгги зачарованно глядела ей вслед.
— Скоро вернусь, — пообещала я.
— Не торопись! Я не пропаду.
Мама едва слышно фыркнула, но — слава богу! — мы наконец-то вышли из магазина и оказались под дождем. Как только за нами захлопнулась дверь, мама перестала сдерживать себя:
— Оден! Все еще хуже, чем я ожидала!
Лицо вспыхнуло огнем, хотя стоит ли удивляться маминой реакции?
— Мне просто нужна была куртка, — стала оправдываться я. — Обычно…
— Нет, только послушай, — перебила она. — Ясное дело, что любой бизнес Хайди вряд ли сможет соответствовать моим потребностям. Но как тебе название «Спелая ягодка»? Или оранжевый купальник а-ля Лолита? Разве пристало зрелой женщине одеваться подобно несовершеннолетней девочке? Или таким образом молодые девушки хотят казаться еще невиннее? Как Хайди может называть себя женщиной, матерью, в конце концов, и продавать эдакую гадость?
Я немного успокоилась. Гневные напыщенные тирады о навязывании женщинам стереотипов знакомы с детства.
— Хайди изучает потребности рынка и продает в магазине только то, что пользуется спросом.
— Никто не сомневается в ее талантах и деловой хватке, но только какой от них толк?! — Устало вздохнув, мама раскрыла над
Я скрыла смешок, прикрыв рот ладошкой.
— Кажется, я знаю, в чем причина испорченного вкуса, — продолжила она. — Все из-за социальной дискриминации женщин и поверхностного подхода к женской натуре. Как там говорится? «Из чего только сделаны девчонки? Из булавок, иголок, из тесемок, заколок…». [1] И заметь, ни слова о внутреннем содержании!
Наконец-то мы доплелись до кафе «Последний шанс», где, к счастью, не оказалось очереди.
— Ну вот, пришли, — обрадовалась я. — Здесь подают такие луковые кольца — пальчики оближешь!
1
Строчки из английского фольклорного стихотворения «What are little boys made of?» в переводе Самуила Маршака.
— Нет-нет, только не сюда, — заартачилась мама, заглядывая внутрь. — А где скатерти на столах? Наверняка и карты вин нет? Пойдем и поищем какое-нибудь местечко поприличнее этой забегаловки.
Пришлось идти до самой гостиницы, в которой остановилась мама. Там мы нашли небольшое, но роскошное заведение «Кондор». В крохотном зале помещалось всего несколько столов, с окон свисали тяжелые шторы бордового цвета, а на полу лежал богатый ковер в тон шторам. Мама заняла столик с мерцающей свечой, заказала бокал каберне и сняла пуловер. После многозначительного взгляда, брошенного в мою сторону, я тоже сняла куртку Хайди и запихала под сумку подальше от любопытных глаз.
— Итак, — требовательно произнесла мама после внушительного глотка вина. — Расскажи мне о книге отца. Должно быть, он закончил ее и только ждет, чтобы отправить агенту. Папа не давал тебе почитать новый роман?
В смятении я взглянула на стакан с минеральной водой, заказанный мной, и провела пальцем по ободку.
— Пока нет, — ответила я осторожно, только вряд ли мама удовлетворится кратким ответом. — Он работает дни и ночи напролет.
— Похоже, пишет книгу заново, а не редактирует, — заметила она, в задумчивости беря меню и откладывая в сторону после быстрого изучения. Я упрямо молчала. — С другой стороны, у твоего отца всегда была странная манера работы над рукописью. Ему трудно давалось то, что некоторые щелкают как орехи.
Верно, согласилась я мысленно, но хватит об отце. Пора менять тему разговора.
— Малышка — просто прелесть! Правда, она все время плачет. Хайди думает, у девочки не проходят колики.
— Похоже, ей много чего кажется! — Мама сделала очередной глоток. — Вот с Холлисом сомнений не возникало. С первой ночи он кричал так, что весь дом стоял на ушах. Этот ужас продолжался целых три месяца.
Я кивнула:
— Ну, Фисба тоже всегда…
— Фисба. — Она осуждающе покачала головой. — Надо же придумать ребенку такое имечко! А все твой отец с манией величия! А какое второе имя? Персефона? Беатриче?