Второй шанс
Шрифт:
– Так-то жена звонит…
Мужчина, сидящий ближе остальных к столу Андрея, взял фоторамку с его стола и развернул к коллегам, показывая, кто на фото. Там была улыбающаяся Ольга.
– Из-за такой я бы тоже вас на фиг послал, мужики, – прокомментировал он.
Мужчины рассмеялись.
Андрей прошел по фойе к окну и, облокотившись на подоконник, приготовился ворковать с женой.
– Сегодня задержусь, много дел. Хочу максимально потрудиться, чтоб выходные были полноценными. Может, сходим куда-нибудь…
– Надолго задержишься?
– Еще
– Ладно, давай.
Ольга положила трубку. Андрей полюбовался секунду на фотографию жены в телефоне и вернулся в свой кабинет.
Ольга отбросила телефон подальше на диван, посидела минутку в задумчивости. Три часа покоя… Она подошла к шкафу. Открыв дверцы, полюбовалась на идеальный порядок внутри, затем достала потрепанный толстый альбом с фотографиями, прошла с ним к дивану и уселась поудобнее. Погладив альбом рукой, начала его листать.
Вспоминать о прошлом, мечтать о будущем – в последнее время грезы стали более навязчивыми, чем это было раньше. Любая свободная минутка, и Ольга – в альтернативной реальности… Вот и сейчас, рассматривая в тишине старые фото, Ольга не могла избавиться от навязчивого вопроса: «Как бы все могло быть, если бы не…?».
Ведь так все хорошо было в детстве. Вот ее молодые счастливые родители, только что обменявшиеся кольцами. На следующей странице уже она, укутанная в нарядные пеленки, перевязанные яркой красной лентой. Рядом папа с глупой улыбкой, заглядывающий в личико малышки вместо того, чтобы смотреть в объектив фотоаппарата, немного растерянная мама. Вот маленькая Оля в садике, вот пошла в первый класс. Уже тогда, на групповой фотографии класса, Ольга заметно выделялась своими правильными чертами лица, темными волосами, карими глазами. Сколько комплиментов она слышала про свои глаза…
Время шло, Оля росла – вот начали появляться в альбоме цветные фотографии. Ольга в пионерском лагере выступает на сцене, Оля в школе защищает свой первый реферат, Оля на олимпиаде, на спортивных соревнованиях. На фотографии со дня рождения перед Ольгой торт с 12 свечами… С любимым котом Пушистиком – на следующей. По соседству на несколько выцветшей фотографии запечатлены две смеющиеся девчонки – сама Оля и ее подруга белокурая симпатичная Светка, им примерно по тринадцать.
Ольга взялась за уголок страницы альбома, но не спешила ее переворачивать. Она долго смотрела в улыбающиеся глаза самой себе, юной, беззаботной, счастливой. Затем медленно перевернула страницу.
Вот и та страничка, которую Ольге хотелось выдрать не просто из альбома, а из своей жизни. Она стоит с костылями, одна нога в гипсе, взгляд грустный.
Ольга принялась туда-сюда переворачивать страницу: тут беззаботный смех, тут грустный взгляд и нога в гипсе, смех-травма, смех-травма, смех-травма…
Ольга резко захлопнула альбом и отбросила его в сторону. Затем она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
Как
II
Семья Ольги жила в двухэтажном деревянном бараке на восемь квартир, построенном в 1970-х годах для работников мясокомбината. Такие домики и теперь стоят на окраине Западных, образуя своеобразный микрорайончик.
Дома стояли по обе стороны длинного двора, в котором и сушили белье, и играли в домино и карты, и тут же в песочнице рядом возились ребятишки. На лавочке возле дороги любили посидеть Ольга со своей закадычной подругой Светкой, обсуждая редко проезжающие машины, болтая о своем, девчачьем. Вот и в тот день Светка сидела на лавочке, щелкая семечки в ожидании, когда выйдет Оля.
Ольга помнила обстановку их старой квартиры до мелочей – гарнитур «Березка», за которым мама гонялась бог знает сколько времени, цветной телевизор «Кварц», каналы на котором переключаются при помощи кнопок – аж восьми штук!
В тот день Ольга торопливо жевала суп. Опрятностью она не отличалась и после трапезы частенько оставляла после себя крошки, лужицы пролитого чая, липкие пятна от варенья… Так и не доев до конца свою порцию, Оля вскочила и с набитым ртом прокричала матери, что идет гулять.
Валентина Петровна, молодая, стройная, увидев, какой «порядок» оставила дочка на кухне, в досаде покачала головой.
– Ольга, не моешь посуду за собой, так хоть в мойку ставь! – недовольно пробурчала она, проходя за дочерью в прихожую и наблюдая за ее поисками своей обуви.
– Да мам, приду, поставлю. Где мои сандалии? – Ольга никак не могла найти их среди расставленных в беспорядке пар. Она вертелась вокруг себя, заглядывала почему-то в полку с головными уборами, причем, зимними.
– Там, где ты их сняла, – «помогла» поиском мама.
– Ну, маааам. Где? Меня Светка ждет уже.
Оля беспомощно встала посреди коридора и сложила руки на груди.
– Неряха-растеряха ты у меня. Вот, не они стоят? Перед глазами! Ничего не видит.
Действительно, в стороне, вполне себе на виду, стояли Ольгины слегка стоптанные сандалии.
Ольга торопливо их схватила, на ходу надела, чуть не упала, споткнувшись, – была дорога каждая минута, проведенная в обществе близкой подруги.
– Под ноги смотри! Летишь…
«Да, видимо, мама тоже помнит о том, какой была я раньше», – грустно улыбнулась Ольга и продолжила воскрешать в своем воображении картинки из прошлого.
Тот день был ясный и теплый. Тетя Тома вешала на веревки огромные белые простыни и пододеяльники. На лавочке возле сараев сидели местные бабульки. В песочнице возились малыши, за которыми приглядывали родители – либо мамы из окон первого этажа, либо папы, играющие с азартом в домино, сидя за столиком за углом дома. Рядом с подъездом девчонки с первого или второго класса прыгали в резиночки.