Второй шанс
Шрифт:
Тот день стал поворотным в его жизни. И, скорее всего, именно тогда закончилось его наивное детство. Вернувшись с загипсованной рукой, он повторно подвергся допросу нянечек и воспитателей, потом был психолог, но и ей он ничего нового не сказал. Упал и всё. А синяки не новые, они были, просто ещё не зажили. «Закрылся».
А следующей ночью заглянул Васька. Ничего не сказал, просто кивнул и пожал руку. Совсем по-взрослому.
С той ночи он перестал, засыпая, плакать о маме. Он повзрослел. Он принял свою новою такую чуждую для него жизнь. Жизнь, когда сначала надеешься на чудо,
Он не надеялся. Он знал, что забрать его некому.
Также в детском доме были дети, которых забирали от плохих родителей. Часто через какое-то время за ними приходили бабушки или тётки и они возвращались в семью. «Социальные сироты», «дети улицы». Такие держались особняком. Их не трогали – они могли за себя постоять. Им завидовали, но меньше. Их жизнь зачастую была полуголодной, нищей, жестокой, безрадостной, но у них были родные, их навещали, их забирали…
А его жизнь до детского дома была, с точки зрения приютских ребят, отказников, идеальна. Полная любви и света. Это их злило, давало повод задеть, унизить, оскорбить, ударить. Так было до той памятной ночи. А потом… Потом Васька взял его под свою защиту.
– Эй, Серый, ты здесь? – раздался с улицы знакомый голос.
Парень, споткнувшись о валяющуюся на полу ножку стула, поспешил к окну.
– Привет! Как жизнь на свободе?
– Да ничего, течёт помаленьку.
Это и был тот самый Василий. Бывший недруг, а теперь лучший и единственный друг. Полгода назад Васе исполнилось восемнадцать и он три недели назад, после сдачи экзаменов, получил, наконец, заветные ключи от своей двушки. Как узнал в своё время Сергей, друг тоже не был отказником. Он выжил в аварии, где потерял всех родных. Выжил, но родственников, которые взяли бы его к себе, не нашлось, и он тоже оказался в приюте, а потом в их детском доме. За год до того, как туда попал сам Сергей. Вася был старше и быстро сориентировался. Он догадался сказать остальным, что его просто перевели из другого детского дома, и его приняли. Небольшая ложь, так облегчившая ему жизнь.
Сейчас вся их бывшая банда поминала его последними словами. Андрюха, Димон и Жека отлично знали, как сложно получить от государства положенную жилплощадь. Пределом мечтаний детдомовцев была отдельная однёшка в новом районе. Но, как показывал их опыт, о такой роскоши приходится только мечтать: чаще приютским спихивали комнату в старой шахтёрской коммуналке или убитую квартиру в хрущовке. Кроме того, на их памяти некоторые ждали своей очереди по году, а то и дольше. А Васька получил всё и сразу.
– Слышал, ваш класс тоже устраивал выпускной. Кстати, как результаты ОГЭ? – запрыгивая в окно и вальяжно усевшись на подоконнике, спросил Вася.
– Да так, можно было и лучше, – неохотно признался Сергей.
– Двоек же нет? – усмехнулся друг.
– Неа, – покачал он головой, – по математике даже четвёрка.
– Вот и отлично. Учись, не позорь там меня.
Несмотря на свой пробивной характер, друг учёбой никогда не пренебрегал. Да и, надо сказать, давалась
– Ты-то сам уже определился, куда поступать будешь? – поинтересовался подросток. В их детском доме ребята в основном шли в техникум после девятого класса, Вася был одним из редких исключений.
– Ага, в университет.
– Неужели набрал? – удивлённо посмотрел на него Серёжа.
Вася гордо выпрямился и кивнул. Друг ещё в восьмом классе решил, что будет геологом и целенаправленно шёл к этой мечте. Несмотря на опасения и отговоры преподавателей, взял на ЕГЭ не только основные предметы (русский и математику) и обществознание, но и необходимые ему химию и физику. Сергей знал, что друг сдал всё, но вот хватило ли ему для поступления набранных на экзаменах баллов оставалось неясным.
– А ты как: решился продолжить учёбу? – по-братски спросил Вася.
– Навряд ли, – Сергей окинул взглядом пыльную мрачную давно нежилую комнату. – Я с этим ОГЭ-то еле справился. Наверно, как все, в техникум поступать буду. В принципе мне без разницы: день рождения всё равно летом, так что ключи мне должны день в день дать. Сомневаюсь я насчёт одиннадцатого класса. А вдруг зря два года потеряю?
– Тебе решать, – пожал плечом Вася. – Я не считаю, что два года у меня потеряны. Даже то, что ключи пришлось ждать – ерунда. Зато я буду тем, кем хотел. Ты что, до сих пор не определился?
Серёжа посмотрел мимо друга в окно, где ещё стояла одна рама. В пыльном и мутном стекле как в зеркале отразилась его растерянная физиономия. Тёмно-русые давно не стриженые волосы обрамляли лицо, на котором выделялись серые глаза. В конце месяца в детдом придёт парикмахер и их всех вновь подстригут под машинку. Может попросить, чтоб оставили подлиннее, в конце концов, он уже взрослый и ему могут пойти навстречу. Вон Васька вообще за последний год отрастил волосы чуть ли не до плеч, и ему никто из воспитателей ничто не сказал.
– О чём задумался? – лениво вырвал его из размышлений друг.
– Да так, надоело быть, как все, – от души с обидою выплюнул парень, поднимая оставленный бывшими хозяевами табурет и садясь на него.
– Так не будь, у тебя есть на это все шансы, – хмыкнул Вася.
Друг всегда отличался догадливостью. Вот и сейчас в его тёмно-синих глазах промелькнуло понимание.
– Парни? Они тебя достают?
Сергей поджал губы, но всё же ответил. Всё-таки Вася был больше, чем друг. Он считал его чуть ли не своим старшим братом:
– Просто игнорят, считают предателем, как и тебя.
– Завидуют, – констатировал приятель. – Не обращай внимания. Перебесятся.
– Тебе легко говорить. А что будет, если я раньше их перееду в квартиру. Ещё пристукнут в каком-нибудь переулке.
– Не переживай, я же до сих пор жив.
– Тебя-то они уважают, даже если и обижены, а я с вами всегда так, за компанию был, – не согласился Сергей, изучая свои ботинки.
Неожиданно Вася расхохотался. Просто так, без какого-либо повода. Сергей не выдержал и недоумённо поднял на друга глаза.