Второй шанс
Шрифт:
Разгрузку закончили, лишь когда на востоке заалел восход, вскоре раскрасивший густые облака в розовые тона. А потом, на пролив опустился туман и буквально за несколько минут накрыл морской и воздушный порт Англии белоснежным одеялом. Влажным и холодным. Действительно, Туманный Альбион.
От «любования» непроглядным маревом меня отвлёк разнёсшийся по корабельной «вопилке» голос капитана, великодушно даровавший матросам сутки отдыха… без права покидать «Феникс».
— Кузьма Николаевич… — Окликнул я вымотавшегося и охрипшего боцмана, с удобством устроившегося на пустой бочке у самого обреза опущенной аппарели первого трюма и собравшегося
— Что?
— Я, не понимаю… Архип говорил, что машины до восьмидесяти узлов хода давали. Так почему мы до Дувра почти сорок часов шли? Тут же, по прямой, не больше полутора тысяч миль…
— Хех… юнец-желторотик… — Усмехнулся боцман, пыхнув ароматным дымом. — Полторы тысячи миль по прямой… через Венд, где каперы и пираты косяками ходят? Через Польшу, где гоноровые паны чубы друг другу и всем попавшимся дерут и на земле и в воздухе? Или через Рейх, где новгородцу сотни миль не пройти, чтоб на досмотр не нарваться? Оно нам надо? Вот и спускаемся чуть ли не до Италии, огибая эти «неудобья». Так почти две с половиной тысячи миль и набегает. Да ещё ветер учти. Он ведь не всегда нас подгоняет, порой и в морду задует, да так, что винты воздух молотят, а кит вперёд не летит, а ползёт. Вот и получается, что машины дают восемьдесят узлов, а за час больше шестидесяти миль пройти не получается. Так-то, Кирилла.
Как и предупреждал Ветров во время нашей крайней встречи, знакомство с «китом» для меня и впрямь завершилось. Это я понял, получив из рук второго помощника личное расписание, которое тот подкрепил чётким приказом боцману. Отныне, у меня имелся свой пост на вахте, а остальное время было расписано и по учебному плану делилось меж машинным залом, рубкой шлюпа и артефактной мастерской. Невеликий остаток свободного времени отводился под личные занятия, в том числе и подготовку к сессии во флотском училище. Хорошо ещё, что от обязанностей стюарда для пассажиров меня избавили. Заодно пропала и необходимость часто появляться на верхних палубах, что меня только радовало… Встречаться с Хельгой я желанием не горел. Она меня не видит, я — её, и замечательно.
— Что, думаешь, нагрузка велика? — Катнув потухшую трубку в зубах, поинтересовался Святослав Георгиевич, во время очередного нашего занятия, на этот раз проходившего в кают-компании. Было это через месяц после выхода из Дувра и… честно говоря, если бы не сравнительно небольшие расстояния меж точками погрузки-разгрузки, и соответственно, довольно часто выпадавшие на долю экипажа «выходные», я бы скопытился от такой насыщенной программы уже на второй неделе нашего рейса. А так, ничего… притерпелся, правда, пришлось выделять время для теоретического обучения, на тех самых «выходных». Поэтому, когда экипаж буянил в припортовых кабаках и наводил шороху в тамошних борделях, я чаще всего засиживался в своём кубрике с конспектами неведомого курсанта…
В общем, на вопрос второго помощника я только головой покачал.
— Ум за разум ещё не заходит? — Удовлетворившись молчаливым ответом на первый вопрос, продолжил Ветров. Я недоумённо на него взглянул. — О как? Что, никаких сложностей?
— Бывает… но, некритично. — Вздохнул я, вспомнив, как однажды от усталости попытался вычислить расстояние до учебной цели спонсонных орудий правого борта, снимая показания измерителей в машинном зале, вместо того, чтобы сообщить полученные данные Архипу. Точнее, данные-то я сообщил, но… услышать в ответ
Но это было в первую неделю рейса! А с тех пор, я действительно успел втянуться в установленный режим.
— Некритично, хм… — Ветров вынул изо рта трубку, окинул меня о-очень долгим взглядом и хмыкнул. — Подумать только, какие умные слова ты знаешь. В одной из своих книжек вычитал, а?
На этот раз пренебрежение в голосе второго помощника стало отчётливее. Кажется, Святослав Георгиевич чем-то недоволен. А значит, лучше не лезть на рожон и кивнуть… молча.
— И чего молчим? Язык проглотил? — Нахмурился Ветров.
— Я подумал, что это риторический вопрос.
— Ах, ты поду-умал. Однако. И как, голова не заболела? — Второй помощник поднялся с кресла и, заложив руки за спину, принялся расхаживать от одной переборки кают-компании до другой, изредка поглядывая в мою сторону. В помещении, где кроме нас двоих никого не было, воцарилась тишина… ну, насколько это слово применимо в условиях работающих систем «кита».
— Кирилл, когда тебя поставили на огневую палубу, Полукварта был впечатлён таким прилежным учеником. Замечательно. Канониры нужны всегда. Потом о твоих умениях и знаниях с удивлением и нескрываемым удовольствием сообщил наш арт-инженер. Тоже дело. Без рун не взлетит ни один дирижабль. Когда Архип сообщил, что тебя можно хоть сейчас в маслопупы записывать, удивился уже я… про успехи в навигации пока промолчу, там тебе ещё учиться и учиться, но… Кирилл, объясни мне: куда ты так торопишься?!
— Я? Тороплюсь?! — Кто кого удивил?!
— Именно. Я составил для тебя список задач, навесил одно, другое, третье… даже «сдал» твоё увлечение рунами нашему арт-инженеру… думал, ты из чистого упрямства тянешь эту лямку и если тебе добавить «груз», сбавишь обороты. Так ведь нет, как доложил боцман, ты всё свободное время читаешь литературу по флотским дисциплинам и явно не собираешься умерить аппетит. Каюсь, поначалу, мне было просто любопытно, когда же ты поймёшь, что тебе не справиться с такой нагрузкой, но…
— А я думал, что это Хельга сдала меня Водопьянову. — Пробормотал я. Заявление Ветрова основательно сбило меня с толку.
— И что, это как-то повлияло на твою упёртость? — Приподняв левую бровь, осведомился второй помощник. Я пожал плечами. — Кирилл, мне надоело гадать о причинах этой твоей одержимости учёбой. Не возражай! Это именно одержимость. Мирон рассказывал, что ты даже в последний год в… родном городе использовал любую возможность, чтобы зарыться в книги. Потом досрочно сданные испытания в гимназии… книжный магазин напротив Софийских ворот, в котором ты стал самым желанным гостем, библиотека в твоём рундуке, не уступающая корабельной… Кирилл, ответь честно, зачем тебе всё это, да ещё в таком темпе?
— Я хочу летать. — Честно ответил я. Ветров покачался с мыска на пятку и рухнул в кресло.
— И? — Коротко поинтересовался второй помощник.
— На собственном корабле.
— Губа не дура. — После недолгого молчания, заключил Ветров. — Капитанский патент и собственный «кит», да? И я так понимаю, срок в десяток-другой лет тебе кажется слишком долгим? А цену постройки «кита», ты себе можешь представить? Или рассчитываешь накопить эти деньги, будучи уже капитаном?