Второй шанс

Начало 12 июня 2010 года ФК «Спартак»

– Етить-колотить, куда пошла оторва, а ну назад!

Тыдыщь! Муууууу!

Илья Колун, сорокалетний боец виртуальных сражений, трижды чемпион по сну и опозданиям на важные события, неохотно открыл слипшиеся веки. Он все еще не понял, что происходит. По телу пробежал приятный утренний ветерок, в нос ударил запах свежескошенной травы.

Это совсем не похоже на зловонную атмосферу,

наполненную смогом, к которой он привык, работая рядом с кожзаводом в Рязани. Кровать скрипнула старыми пружинами, матрас с пролежнями неохотно скомкался с краю, доставляя еще больше неудобств. Спина неприятно ныла, словно ее хорошенько поколотили.

В комнате, плотно занавешенной какой-то дерюгой, было тускло.

Илье пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем его глаза привыкли к слабому освещению комнаты. Как только смог открыть глаза, увидел окружающую обстановку: старые выцветшие обои с отклеившимися уголками, ветхое деревянное окно с мутными разводами, наполовину закрытое рваными занавесками. За окном видна изумрудно-зеленая береза, раскинувшая ветви на десяток метров. Рядом с кроватью замер в молчаливом негодовании деревянный табурет с облупившейся краской, а чуть дальше – в самом углу, угрюмо притулился массивный стол с разбросанными по всей поверхности тетрадями и учебниками…

«Что за дичь, у меня крыша совсем потекла?»

Последнее, что Илья помнил: громкий свист и грохот, адова боль во всем теле. Дальше, как в тумане.

Вдруг что-то мелькнуло за окном. Пепельная полупрозрачная фигура, колышущаяся в туманном свете всего в нескольких метрах от пыльной, изрезанной земли. Парень заметил ее приближение.

Карие глаза Ильи расширились, когда он в следующую секунду увидел в своей комнате незнакомого мужчину. Серый невзрачный балахон, из-под которого проглядывали участки белой, словно мел, кожи, ярким пятном выделяются лишь глаза – насыщенно золотые, потусторонние, в которых ни зрачков, ни белка.

Нереальность происходящего столь сильно поразила парня, что тело отключилось, лишь глаза внимательно впитывали каждое движение силуэта незнакомца.

«Такс-с, паренек, ты получил свой счастливый билет. Говорят, сила Рода помогла, проверим, коли так!» – внезапно раздался в голове Ильи громовой голос.

Тон безжизненный, лишенный каких-либо эмоций.

«Не растрать его впустую, ибо много бед принесет транжирство твое».

Стоило последнему слову прозвучать в голове, как силуэт начал истаивать прямо в воздухе, секунда – и в комнате никого не осталось. Лишь легкий флер, словно после грозы.

– Илюшка, подь сюды, подсобить надо бы!

Замешательство от происходящего тут же пропало. Еще недавно сорокалетний мужик услышал до боли знакомый родной голос самого дорогого для него человека. Этот волевой, слегка скрипучий голосище мог принадлежать только деду!

Когда он вскочил с кровати, левую ногу прострелила боль, но он не обратил на это внимания, бегом бросившись к двери. Его дед – Юрий Иванович был его скалой, его якорем, его надежным убежищем. К сожалению, он умер, когда Илье стукнуло двадцать. Врачи тогда сказали, мол, сердце не выдержало…

Сердце бешено колотилось. Вдох-выдох, пульс стучит в ушах воскресным

колоколом. Он оглядел огород и поля за палисадом, и в голове окончательно выкристаллизовалось: «Я вернулся, я дома!» Невдалеке слышно мычание коров, визг и фырканье жирных свиней из дальнего загона. Квохот вездесущих кур, снующих где только можно. Хозяйство у деда всегда было справным.

Дурацкая, по-детски счастливая улыбка растянула засохшие от волнения губы. Дед, крепко сбитый, среднего роста, с пышной бородой и лысой, как коленка младенца, головой замер в нескольких метрах от порога.

Хотя эмоции, которые он сдерживал, грозили захлестнуть его, Илья чувствовал, как настроение поднимается выше гор. Дед реальный, как и все вокруг него.

– Чего замер-то? На, придержи край, а то у одного не получается справиться.

Илья чуть ли не бегом бросился к стоявшему рядом старенькому «Уралу». Его коляска ходила ходуном под руками деда, и тот никак не мог поймать замок крепления. Глаза не те, да и силы не молодецкие.

Пара секунд, легкое нажатие, затем небольшое шаманство от владельца старого пепелаца и вуаля – рабочая лошадка снова в строю!

– Надо было сразу тебя позвать, а то полчаса вожусь, уже. Смотри, я до города щас, заскочу в пару магазинов. Тебе надо чего?

Илья растерялся, только глазами похлопал, да мотнул головой, мол, не нужно ничего.

– Ну, на нет и суда нет. Смотри там баба Нюра крынку принесла со свежачком, можешь ухайдокать, только не с горла, а то пропадет. Как приеду, сядем с тобой покумекаем, куда тебя пристроить, чтоб и дело было и руки на месте остались.

Дед, хотя судя по его живости, скорее просто мужчина в расцвете сил, хекнул и бодро вскочил на сидушку, повернул ключ и газанул от души, направляя «Урал» в открытые ворота.

– Аккуратней там, дедуль, – уже в спину крикнул ему Илья.

Горло дало петуха, в глазах защипало, да в носу неприятно засвербило. Да так, что и чихнуть хочется, да не получается. Отвратное чувство!

Парень медленно развернулся и пошел обратно в дом, нуждаясь в нескольких минутах отдыха. Когда он двигался, боль в лодыжке усилилась.

– Ах ты ж, ептыть!

В голове стрельнуло воспоминанием.

Когда ему было пятнадцать лет, аккурат перед экзаменами ему не повезло упасть с крыши. Левая нога тогда, помнится, долго болела, а времени по больницам шастать не было. Не до того, в общем, да и юношеский максимализм в голову бил так, что казалось – хоть против всего мира в одиночку можно идти.

Только вот мечты о большом футболе в тот момент окончательно растаяли как утренний туман под июльским солнцем. И жизнь, казавшаяся такой радужной, медленно и неуклонно пошла под откос.

Уже много позже Илья осознал, что детские мечты, которые нельзя реализовать, могут превратить всю твою жизнь в нескончаемый ад. И выбраться из него невозможно, особенно если стараться просто обо всем забыть…

Кое-как дошкандыбав в свою комнату, он присел на кровать и хотел было приступить к осмотру ноги как его повело, и он упал на матрас. В голове раздался гулкий звон, и перед ним появилась полупрозрачная алая книга. На первой странице красивым шрифтом было написано несколько слов.