Второй шанс

Липницкий Николай

– Не знаю. На всякий случай.

– А, как это вы так быстро всё нам тут провернули? – вернулась ко мне моя подозрительность. – И, вообще, кто вы такой?

– Ах, да! – рыжий всплеснул руками. – Разрешите представиться. Григорьев Алексей Леонидович. Профессор медицины в области трансплантологии и биомеханики.

– То есть, мы не в Израиле? Или, утечка мозгов?

– Не в Израиле, – откровенно веселился Григорьев. – Никакой утечки мозгов.

– То есть, на Родине? А обещали за кордон.

– Ну, об этом вам ваш товарищ расскажет, – рыжий кивнул на Грешника. – Его специально к вам приставили,

чтобы ввести в курс дела.

– Вы ещё на один вопрос не ответили.

– На какой?

– Как вы так быстро нас переделали?

– Ну, не думаю, что четыре дня, это быстро?

– Четыре дня? – это мы хором с Верёвой спросили.

– Да. Вы, одевайтесь, пока. Вон, ваши комбинезоны лежат. Так, вот, поначалу, нам пришлось основательно почистить ваш организм. Потом, занялись протезами и, попутно, понадобилось серьёзно заняться вашими внутренними органами. Там всё, и желудок, и почки, и печень, и сердце, да, всё, короче, в крайне плачевном состоянии. Как вы ещё живыми были с такими поражениями? Но, сейчас, всё в порядке. Организмы, как у младенцев.

– А топить зачем надо было?

– Топить?

– Ну, я, прежде, чем вырубиться, слышал, как в капсулу вода заливается.

– Так, это не вода. Раствор специальный. Создаёт внутри капсулы нулевую гравитацию, играет роль сплошного датчика на теле и способствует ускоренной регенерации организма. Всё, хватит лекций. Грешник, забирайте своих друзей и ведите к себе. У меня ещё дел полно.

Комната, в которую нас привёл Грешник, была большой, но, достаточно уютной. Единственно, окна отсутствовали, как класс. Хотя, после своего побега из шалмана, я их, тут, вообще не видел. Развешенные по стенам кремового оттенка эстампы, пушистый ковёр на полу цвета морёного дерева, диванчики, кресла, журнальные столики, расставленные группками, стойка бара и полки за ней, уставленные разнокалиберными бутылками. И, судя по всему, не пустыми. Внезапно, я поймал себя на том, что воспринимаю такое количество явно элитного алкоголя вполне спокойно.

– Не удивляйся, – заметил мою реакцию Грешник. – Вас, попутно, ещё и от алкоголизма вылечили.

– И, что? – излечиться совершенно, почему-то, не хотелось. Должны же быть в жизни маленькие радости? – Теперь, ни капли?

– Почему? – Грешник плюхнулся на диван. – Наливай, да пей. Только большой потребности ты, уже, не будешь испытывать. Так, немного, для поднятия настроения.

– Круто! – Верёва прошёл за стойку и, выбрав пузатую бутылку, набулькал из неё себе в бокал. – Хенесси. Давно хотел попробовать.

В принципе, тут, очень, даже, неплохо. Самое главное, приятно опять чувствовать себя человеком, а не отбросом общества, на которого люди смотрят с брезгливостью.

– Что за пойло? – я, даже, на расстоянии почувствовал приятный аромат.

– Пойло! – Верёва взобрался с ногами в кресло и сделал глоток. – Ты выражения выбирай! Это коньяк французский!

– Ого! А, ну-ка, что там ещё есть? – я, тоже, подошёл к полкам и принялся разглядывать этикетки. – Вот, это что? Виски? Хочу виски.

Виски оказался не такого божественного вкуса, как я представлял, читая в своё время иностранную беллетристику. Самогон самогоном. Но, чтобы не показаться смешным, я сделал глоток и, со знающим видом кивнул. Типа,

оценил.

– Ну, рассказывай, где мы и что от нас нужно? – я повернулся к Грешнику и ещё раз отхлебнул из бокала. Ну и гадость, честно говоря!

– Да ты сядь, не мельтеши, – Грешник похлопал по обивке дивана рядом с собой.

– Я постою, – им не понять, какое это наслаждение, ощущать свои ноги и иметь возможность ходить и, даже, прыгать. – Насидеться, ещё, успею. Ну, я слушаю.

– Как вы думаете, где вы находитесь?

– Как это где? Где-то в России.

– Почти верно.

– Почти?

– Да. Это Россия, но, другая.

– Что ты гонишь? – возмутился Верёва. – Может, хватит мозги пудрить? Говори уже нормально.

– Я и говорю нормально. Это – параллельный мир. Копия нашего с незначительными отличиями.

– Не верится, что-то, – усомнился я.

– Фантастика, – поддержал меня Верёва.

– У меня была точно такая же реакция, – согласился Грешник. – Но, поверьте, это правда. И, более того, сейчас на дворе две тысячи двести восемнадцатый год.

– Это, как? – не понял я. – Мы в будущем?

– Именно.

– Как я понял, с этим будущим что-то не так, – Верёва допил из бокала и опять пошёл к барной стойке. – Иначе, зачем бы мы тут понадобились?

– Ты прав. Жизнь человека двадцать третьего века уже не такая безоблачная, как в двадцать первом.

– Да уж, – проворчал я. – Не слишком безоблачной она была у меня и в нашем времени.

– Это частности. По-крайней мере, тебе не приходилось годами жить под землёй, передвигаясь по поверхности только перебежками.

– Ого! – Верёва, даже, бокал со своим Хенесси в сторону отставил. – А, что случилось? Ядерная война?

– Нет. Инопланетяне.

– Слушай, Грешник, мне кажется, или ты нас, сейчас, разводишь? На ха-ха пробило? Остальные пацаны, небось, сейчас в соседней комнате в щёлочку подсматривают и от смеха давятся?

– Увы. Это правда. А пацаны, сейчас, на полигоне. Скоро придут на обед.

– Что за полигон?

– Нормальный такой тренировочный полигон. Отрабатываем там различные схемы боя, тренируемся. Да, завтра, вы и сами всё увидите.

– Так, – выставил я перед собой ладонь. – Рассказывай по порядку.

– Это я и пытаюсь сделать. Вы же сами мешаете.

– Хорошо. Молчим, как рыба об лёд. Говори.

Они появились тридцать два года назад. Планетарная оборона банально прохлопала вхождение кораблей пришельцев в солнечную систему, и среагировала только тогда, когда они, уже, пересекли орбиту Сатурна и устремились прямиком к Земле. Первоначально, их, вообще, приняли за рой необычно крупных астероидов, настолько мало они походили на звездолёты. Да и, за два с половиной века космической эры землянам ещё никогда не доводилось встречаться с внеземным разумом. Планетарная оборона была рассчитана на предотвращение столкновения Земли с особо крупными небесными телами. Об инопланетном вторжении, тогда, никто, даже, и не думал. Попытки установить с ними связь не увенчались успехом. Корабли хранили мрачное молчание и неуклонно двигались к своей цели. В районе орбиты Марса крейсера планетарной обороны попытались остановить их силой, но были сметены волной плазмы, выпущенной в ответ на ракетный залп.