Второй шанс
Шрифт:
Я кричал и творил какие-то заклинания, а рядом со мной щелкали луки моих товарищей, и нас, наконец, заметили. От момента моего появления в лесу и до этой самой секунды весь этот короткий и болезненный сон мгновенно пронесся передо мной. Я взглянул в лицо Сторку, рассчитывая достойно выдержать неминуемое. Но король не смотрел на меня. Король смотрел мне за спину. Как и вся его свита. И на многих мордах, хоть и утративших человеческую мимику, я явственно прочел растерянность. Помню, на мгновение я подумал, что это трюк, которым меня хотят отвлечь, как отвлекает растерянного гражданина молодой бандит, прежде чем выхватить из руки кошелек.
С востока на меня двигались шеренги солдат. По их движениям я сразу же понял, что это игроки. Игроки из реального мира. Их было много, очень много, несколько сотен. И их уровни, хоть и не могли соперничать с уровнями Хищников, были очень высоки. Щель между двумя отрядами стремительно уменьшалась, и мы оказались на линии соприкосновения. А потом ряды подступавшей пехоты, аккуратно протиснувшись мимо нас, бросились на оскалившихся врагов.
С воплями с баррикад ударили последние силы городского ополчения. В бой шли все, кто еще мог держать оружие. И я точно так же вопил и рвался вперед, размахивая скастованным щитом. Как бы ни были сильны черные воины, все же они были вымотаны долгим боем и сейчас оказались перед лицом многократно превосходившего их противника. А потом настал момент, когда те, кто еще сохранял в себе крохи маны, начали взлетать в воздух и поспешно покидать поле боя. Их было не много, и их никто не преследовал. Некоторые сдавались в плен, а иные сражались до конца, предпочитая смерть поражению.
Я метался по площади среди неловко двигавшихся аватаров и слышал команды, вопросы, крики и слова поддержки. Языковой барьер больше не действовал. А потом я понял, что больше не могу. Вынырнув на свежий воздух, я добрел до ближайшей уцелевшей сваи и рухнул на землю, привалившись к ней спиной. С меня было довольно! Довольно всей этой херни! Мне нужно было отдохнуть.
Не знаю, сколько я так сидел, но вскоре рядом со мной остановилась невысокая стройная фигура. Я поднял глаза на незнакомый аватар, а потом женщина проговорила:
— Ну, привет, автор худшего твиттера на свете! Ты хоть знаешь, каких усилий стоило найти твой ник в игре?
Я сидел, и просто смотрел на нее, и не мог вымолвить ни слова. А потом на площади стало происходить что-то очень странное. Тут и там замелькали вспышки света. Игроки, покончив с Хищниками, подходили к выжившим горожанам, говорили несколько слов, потом становились на одно колено и исчезали.
— Что происходит? — выдавил я из себя.
— Они логофаются, потому что скоро доступ для них в игру будет закрыт. Все, как ты написал на той салфетке.
— Что? — я вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной. — Но ты… Ты ведь только что пришла и теперь не уйдешь так скоро?!
— Уйду, — сказала Яна. — Запрет действует для всех. И я буду его соблюдать.
— Яна…
— Что? — сказала она, и в голосе её вдруг послышалась неподдельная горечь.
— Что случилось? П-почему ты злишься?
Она отвернулась. Она всегда отворачивалась или прикрывалась чем-нибудь, когда не могла справиться с эмоциями. Пряталась.
— У меня все отлично, Брайан, — сказала она, поворачиваясь обратно и слегка улыбаясь одной половиной рта. — Ты смотришь на будущего лауреата Пулитцера, кстати. Такие дела.
Я смотрел на нее, ничего не понимая.
— Я журналист, — напомнила она с явным сарказмом.
— Я хотел познакомить тебя с моей лошадью, — сказал я невпопад. —
Она широко раскрыла глаза, потом, кажется, хотела прыснуть со смеху, но, глядя на меня, сдержалась.
— Звездочка?
— У нее на лбу звездочка.
Яна покивала.
— Почему ты не хочешь поговорить? — спросил я. — Это же я. Знаю, я не очень похож на… но это правда я!
Яна очень долго молчала, глядя в сторону. Растерянные жители города спускались с баррикад, спешно снаряжались какие-то разъезды, кто-то кого-то искал, а кто-то потерянно шатался среди развалин.
— Я вижу, что это ты, — сказала она, наконец. — В том-то и проблема.
ЭПИЛОГ
Мир изменился. Большинство говорит, что к лучшему. Хотя по мне… Впрочем, что меня спрашивать? Игрокам действительно запретили доступ в игру, а сама игра поменяла статус, став то ли произведением современного искусства, то ли зловещим напоминанием о том, что копировать человека — не слишком разумная затея, а главное — кругом невыгодная. Конкретно мы обходились в несколько миллионов долларов ежегодно (энергия и обслуживание). Правительство Соединенных Штатов, скрипя зубами, жертвовало большую часть этой суммы, поскольку львиная доля пострадавших была американцами.
«Фолькстек» разорилась к чертям. Хотя технология сканирования, естественно, не исчезла, но ее распространение было обложено непроходимыми дебрями бюрократии, так что количество новых моделей резко сократилось. Что стало с дольщиками, а вернее — с одним конкретным дольщиком, я так и не удосужился выяснить. Зачем?
Действия игроков, которые, уже зная о запрете, выступили против Хищников, осудили. Вообще случилось множество судов. Ответчиком по большинству из них проходил некий Абдулла Хаким Джархан-Али, который то ли пропал, то ли скрывался по программе защиты свидетелей. Разобрать код его детища так и не удалось, сперва инженеры «Фолькстек», а потом уже и другие специалисты отступились, говоря, что задача потребует гораздо больших ресурсов, чем те, что имеются в наличии. До сих пор ни у кого не было ответа на вопрос: каким образом в игру были внесены поправки.
Контакты между ЭКЧ и людьми больше не ограничивали, вот только из инструментов коммуникации оставалась всё та же клавиатура из меню: никто так и не смог встроить в наш интерфейс обычный телефон. Оказалось, что не столь уж многие мечтают поддерживать активные контакты с внешним миром. По мнению доктора Харрис, это свидетельствовало о том, что мы приспосабливаемся к новой жизни. Что ж, кто-то, пожалуй, и впрямь приспосабливался, и за них можно было порадоваться. Зато мне разрешили оставить Твиттер! Компания только сделала пометку, что аккаунт ведет ЭКЧ.
В войне с Хищниками погибло больше трёх сотен защитников города и больше двухсот Хищников. Однако Сторку, судя по всему, удалось скрыться. Впрочем, никто не ожидал, что он найдет новых сторонников в ближайшее время, да и откуда им было взяться? Из семерых человек, с которыми мы бродили по лесам за рекой, выжило четверо: Фродо, мистер Майерс и близнецы. Как оказалось, Гэри погиб вместе с Селеной на площади во время штурма, а я его даже не узнал. У Фродо и Куин закрутилось нечто вроде небольшой интрижки, причем Лжехранитель, сгорая от стыда, пришел ко мне объясняться, потому что у него сложилось некое представление. Я постарался всеми силами его разубедить.