Второй шанс. Снайпер

Мишин Виктор Сергеевич

«Гадство, там, наверное, помойка теперь», – подумал я.

– Командир, можно сниматься. Зимин уже зенитку развернул. Да и Вано тоже рядом со вторым БТРом.

– Ладно, иди к ним, я отсюда погляжу. Пусть Саня зенитку наладит, если эти из палаток полезут, накрывайте их. Только сами к ним не лезьте, БТР бронирован легко, из карабина борт прошибут и – амба.

– Понял, ты здесь долго не оставайся, вдруг подкрадется кто.

– Иди уже, надо сваливать отсюда побыстрее.

Мурат умчался бегом.

Полкилометра пробежит быстро, захват броников нам должен помочь пролезть через передовую. Немцы, конечно, спохватятся, но под броней все-таки спокойней будет. Хотя, как я и сказал, броня там легкая, но зато не пешком.

Два взвода немецких солдат поступили глупо. Вместо того чтобы рвануть за помощью, они заняли оборону и решили отстреливаться. Сначала Зимин накрыл их зенитным огнем, а затем подъехали на втором БТРе ближе и из пулемета покрошили всех, кто еще оставался. Вот ведь засранцы, ведь передал с казахом приказ не лезть, все равно поехали.

Я присоединился к остальным, когда все стихло. Мне помахали руками, в прицел я хорошо все видел. Медленно, боясь делать резкие движения, я кое-как добрался до них. Почти сразу рухнул без сил. Посидев с минуту на траве возле БТРа, почувствовал, как кружится голова. Внезапно стало как-то легко, и моя голова встретилась с землей.

Очнулся я от дикой тряски и шума лязгающих гусениц.

– Э, изверги, где вы тут? – в глазах темно, в ушах шумит. Состояние мерзкое.

– О, командир, ну наконец-то! – донесся до меня чей-то окрик, даже голос различить я не мог. Слишком сильной была головная боль.

– А-а-а! – запричитал я, когда «Ганомаг» подбросило особенно сильно. – Вы чего, меня совсем угробить решили? Так пристрелили бы, чего же издеваться-то.

– Извини, командир, двадцать минут назад проскочили немецкий заслон. Зимин им крикнул, что идем на перехват русскому десанту, выброшенному только что где-то на нейтралке.

– И они поверили, – ехидно скорчив рожу, съязвил я.

– В начале да, поверили. Мы дальше рванули, а они за нами, – услышал я голос самого Зимина. Тот у нас уже не в первый раз работает под немца, уж больно у него акцент натуральный.

– И чего, еще и с ними сцепились? – покачал головой я, думая о плохом.

– Нет, еще не стреляли, вон посмотри, они так за нами и пылят.

– Да ладно, – вскинулся я и повернул голову назад. Пришлось приподняться над бортом, ни хрена себе. Немцы на трех мотоциклах ехали сзади и махали руками.

– А чего они не стреляют? – удивился я.

– А хрен их знает, может бояться, у нас ведь зенитка. Да и на втором БТРе пулемет. Тут еще гранат до хрена всяких, патронов вообще, хоть ешь их, хоть соли.

– Мурат, а чего вокруг-то? Может, вальнуть их, да и все дела?

– На фига? У нас такой эскорт добрый, осталось проехать совсем чуток. Ближе к нейтралке завалим, нам бы только до леса дотянуть. Километра два еще, а там почти дома.

Сзади раздавалось тарахтение мотоциклетных моторов. Я еще

раз бросил короткий взгляд назад, хотелось убедиться, что кроме этих байкеров, там больше никого нет.

Примерно через пять минут раздался голос казаха.

– Остановились, видать уже близко наши, боятся лезть на рожон, – тотчас по БТРу скользнули, рикошетя, пули.

– Вот суки! – ругнулся Мурат. – Не дали тихо уехать.

– Мурат, а ведь стреляют-то спереди, – прислушиваясь, уточнил я и инстинктивно наклонил голову. Казах высунул голову над кабиной БТРа и тут же нырнул обратно.

– Да, вот и вернись с задания, свои же завалят, – выругался он.

– Чего, правда, наши? – не веря, что почти доехали, спросил я.

– А то кто же? Немцы бы попали, – смеясь, подал голос Зимин.

– Сань, немцы близко, давай сворачивай куда-нибудь, надо еще отъехать.

– Сейчас, Вано тоже сообразил. Уже нашел дорожку, в лес заедем и встанем.

А стрельба становилась все серьезнее. В бортах появлялись новые дырки. Все лежали на полу, боясь поднять голову, один Зимин занят был управлением этого гроба. И как ему не страшно?

– Приехали! – вскоре выкрикнул он и дал по тормозам, от чего мы все кубарем полетели головой вперед.

– Зимин, ты охренел, что ли? – кряхтя и потирая ушибленную руку, полез в кабину казах. Но вдруг замолчал. Я тоже привстал на руках и поглядел вперед, между головами моих ухарей. Прямо перед нами стоял наш, советский, танк. Т-28, я даже разглядеть успел, до того, как люк сзади распахнулся и меня за ноги грубо вытащили наружу. Хлопнувшись лицом на дорогу, ноги-то мои кто-то держал, выругался и, стиснув зубы, попытался поднять голову. Получилось, вот только не видел я ни хрена, пыль застила глаза, я бешено стал их тереть. Удар по спине, чем-то тяжелым. Крики моих друзей, больше я ничего не слышал и не видел.

Ох и тяжкое это дело, просыпаться после потери сознания. В какой уж раз, а все не привыкну, хотя можно ли к такому привыкнуть?

Я лежал лицом вверх, надо мной нависал низкий темный потолок. В палатке, что ли? Точно, палатка. Голова раскалывалась от дикой боли в висках. Спину саднило, в боку пожар. Чего-то совсем не комильфо! Я живой или уже нет? Так, чего-то такое уже было, опять вроде дырку получил, – память неохотно возвращалась.

– Очнулись, ну вот и хорошо! Светлана? – рядом со мной кто-то был, но в поле моего зрения человек не попадал.

– Да, Андрей Ильич? – услышал я второй голос, женский, а приятный-то какой! Слушал бы и слушал. Молодой, чистый и нежный.

– Светочка, принеси, пожалуйста, чистые бинты.

– Сейчас, – коротко ответил красивый голос. Обладательница ангельского голоска прошмыгнула рядом с дохтуром.

– Как вы себя чувствуете, товарищ лейтенант? – склонился надо мной военврач.

– Да чего-то хреново как-то, – скорчил я рожу.

– Вообще-то это естественно, ранение, плюс приличное истощение организма.