Второй шанс Виктории
Шрифт:
Самое интересное, что леди Эшвуд так и не вернулась, хотя обещала навестить и от этого я чувствовала себя еще более покинутой и потеряной.
Возможно я была особенно уязвима в этот момент и очень нуждалась в ком то сочуствующем. Ведь леди защитила меня от " брата" и я прониклась к ней искренней симпатией.
Кстати, он тоже не появлялся, что было как по мне большим плюсом.
— Мисс Эшвуд, — наконец раздался голос Молли на третий день. Она тихо, почти нерешительно, смотрела на меня. — Сегодня вас должен навестить доктор. Он придёт через час. —
Доктор... Возможно, он сможет объяснить, что со мной происходит. Но вместе с этой мыслью пришёл страх. А что если всё, что я чувствую, — это не болезнь, а что-то куда более глубокое и странное?
Молли исчезла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями. Ожидание тянулось бесконечно, и вскоре я услышала шаги за дверью. Глухие голоса доносились с коридора, и моё сердце забилось быстрее. Дверь открылась, и на пороге появилась леди Эшвуд, сопровождаемая высоким мужчиной в чёрном костюме с цилиндром и кожаным врачебным саквояжем в руках. Его глаза быстро окинули комнату, а затем задержались на мне.
— Доктор Хартли, благодарю вас за то, что пришли так быстро, — сказала леди Эшвуд, голос её был ровным, но с ноткой волнения.
— Разумеется, миледи, — ответил доктор, кивая. — Вы сказали, что её состояние не улучшилось?
— Да — кивнула женщина становясь ближе к окну, чтобы не мешать врачу — Она пришла в себя, но не двигается и не говорит.
После ее слов мужчина нахмурился и подойдя поближе присел на пододвинутое служанкой поближе к кровати кресло.
— Добрый день, мисс Эшвуд — вежливо и ласково поздоровался мужчина — Вы меня слышите?
Да! Да я вас слышу, но не могу ответить! Мне хотелось это сказать, но ни одно слово не вырвалось из моего рта.
Все что я смогла придумать, это опустить и поднять ресницы, сообщая, что действительно понимаю его.
— Хмм- доктор нахмурился, но больше ничего не сказал по этому поводу. Лишь спросил позволения осмотреть меня у леди Эшвуд.
Та разрешила, но подошла поближе и остановилась у изножья кровати, наблюдая за ним. Он осторожно взял меня за запястье, проверяя пульс, и взглянул так, как будто пытался проникнуть в моё сознание, понять, что скрывается за этим неподвижным телом.
— Пульс слабый, но ровный, — произнёс он, отпуская мою руку. — Миледи, как давно она в таком состоянии?
— Это уже третий день, доктор, — ответила леди Эшвуд, её голос был обеспокоенным. — Она едва реагирует на происходящее, не может двигаться и не говорит. Я опасаюсь, что это что-то серьёзное. Ваш колегга заверил меня, что это был просто женский обморок.
После этих слов доктор нахмурился, раздумывая.
— Не хочу вас пугать, леди Эвшуд, но это может быть паралич Белла или, возможно, даже истерический паралич, — начал он объяснять. — Паралич лицевого нерва, вызванный сильным стрессом или нервным потрясением. Это состояние может парализовать не только мышцы лица, но и другие части тела. В таких случаях больной часто теряет способность двигаться или говорить, хотя никаких
Леди Эшвуд вглядывалась в лицо доктора, её тревога усилилась.
— Но... доктор, она ведь сможет восстановиться? — спросила она, голос её дрожал.
Доктор Хартли слегка кивнул.
— В таких случаях многое зависит от восстановления нервной системы и времени. Важно обеспечить ей покой, стабильное питание и отсутствие какого либо расстройства. Я также выпишу тонизирующее средство для укрепления её организма, — сказал он, доставая из сумки маленькую бутылочку с лекарством. — Прогресс может быть медленным, но при правильном уходе есть все шансы на выздоровление.
Леди Эшвуд облегчённо выдохнула.
— Спасибо, доктор. Я доверяю вашим знаниям. Мы сделаем всё возможное, чтобы её состояние улучшилось.
Доктор подошёл к столу, на котором стояли различные флаконы, и начал записывать свои рекомендации. Я слышала их разговор, понимала, что происходит, но не могла ответить. Моя собственная беспомощность была настолько мучительной, что я лишь могла надеяться на одно — что доктор прав, и моё состояние действительно поправимо.
Молли подошла ко мне снова, бережно поправляя одеяло, словно стремясь вернуть мне хоть крупицу комфорта.
— Всё будет хорошо, мисс Эшвуд, — тихо произнесла леди, когда доктор готовился уйти. — Мы будем рядом, и вы поправитесь.
Я хотела верить этим словам, но страх перед неизвестностью всё ещё жил во мне.
Доктор Хартли убрал свои записи и ещё раз внимательно посмотрел на меня, как будто пытаясь убедиться, что его рекомендации верны.
— Я навещу её через несколько дней, миледи, — сказал он, обращаясь к леди Эшвуд. — Если состояние не ухудшится, есть все основания надеяться на постепенное восстановление.
— Благодарю вас, доктор, — ответила она с глубоким уважением в голосе. Он слегка поклонился и направился к двери, оставив меня наедине с Молли и леди Эшвуд.
Когда доктор ушёл, комната наполнилась тишиной. Леди Эшвуд встала у изножья кровати, её лицо выражало заботу, но и некую задумчивость, как будто она обдумывала что-то важное. Молли продолжала тихо убирать, её присутствие было едва заметным, словно она боялась лишний раз потревожить.
— Молли, — вдруг тихо позвала леди — Не могла бы ты оставить нас ненадолго.
Молчаливая служанка тут же бросила уборку и присев в коротком реверансе быстро и бесшумно покинула комнату.
Когда дверь за Молли тихо закрылась, леди Эшвуд осталась стоять у изножья кровати, её взгляд стал ещё более мягким. Она медленно подошла ближе к моей кровати, её шаги были почти беззвучными на дорогом ковре. Остановившись у края кровати, она присела на стул, который стоял рядом, и наклонилась ко мне очень осторожно взяла мою руки и сжала.
— Виктория, я сделаю всё возможное, чтобы вам стало лучше, — уверенно сказала леди Эшвуд, посмотрев на меня. — Я не позволю вам страдать. И что бы не случилось дальше, обещаю: Мы добьёмся вашего выздоровления.