Второй шанс-IV

Марченко Геннадий Борисович

Короче говоря, недолго думая, я приобрёл пакет с Пугачёвой за пять рублей, куда вложил поздравительный адрес. Надеюсь, юбилярше будет приятно получить ноты в пакете со своим изображением. А всё это до поры до времени будет храниться в дипломате.

В половине шестого вечера я подобрался к «Узбекистану» максимально близко, заняв позицию на лавочке через дорогу. То и дело у входа в заведение притормаживали легковушки. Парочка такси, а в основном частные автомашины, преимущественно «Волги» и несколько «Жигулей». Не только пассажиры, но и водители двигались в ресторан. Интересно, они же все

наверняка будут бухать, неужто в таком состоянии спокойно сядут за руль?

Заметил в числе входящих кучерявую шевелюру поэта-песенника Ильи Резника. Затем мелькнули Кобзон, молодой, но уже очкастый Буйнов, в компании с ещё парой товарищей, Слава Зайцев… В прежней жизни бывать в «Узбекистане» как-то не доводилось, ни в советском, ни в постперестроечном. Наверняка в 21 веке его, как и все рестораны советской эпохи, подвергли реконструкции. Ну вот заодно и поглядим, что там внутри, насколько всё соответствует статусу одного из самых престижных ресторанов столицы.

А вот и сам юбилярша! Её и какую-то голенастую девчонку в синей куртяшке, из-под которой выглядывал подом розового платья, привёз Стефанович на своей «Волге». Хм, да это, похоже, Кристинка, такой выдающийся папин носик — довольно характерная отметина. В кои-то веки мама рядом с дочкой, которая мешает полноценной творческой деятельности и личной жизни. Впереди у Орбакайте фильм «Чучело», и вполне успешная певческая карьера. Хоть вокальными данными дочка Примадонны никогда не отличалась, но в целом голосок ей поставят. Это если судить по моему будущему, как повернётся в этой реальности — можно только предполагать.

Ладно, хорош тут строить предположения, пора уже и самому двигать, тем более что с хмурого вечернего неба начал накрапывать дождик. Миную оградку, передо мной две двустворчатых двери высотой чуть ли не в два моих роста. Я видел, как народ заходил в левую. Зажав между ног дипломат, здоровой рукой хватаюсь за ручку, тяну на себя. На удивление створка легко поддаётся, и тут меня вместе со звуками живой музыки встречает мощной грудью швейцар — настоящий гренадёр под два метра ростом.

— Куда? — гудит он, как из бочки. — Сегодня закрытое мероприятие.

Значит, весь ресторан арендован Аллой Борисовной и Стефановичем. В целом правильно, нечего посторонним пялиться, как гуляет звезда отечественной эстрады.

— Я в числе приглашённых.

— Фамилия?

Он сверяется со списком в журнале, недоверчиво меряет меня взглядом, после чего отходит в сторону:

— Проходи…те.

Куртку оставляю в гардеробе, снял, умудрившись практически не потревожить руку. Ничего, на следующей неделе иду к хирургу, может, разрешит уже ходить без этой повязки. Понемногу рукой уже шевелю, не испытывая болезненных ощущений. А ещё через месячишко, надеюсь, смогу понемногу включаться в тренировки. А то чувствую, начал жирком заплывать в последнее время. Да ещё сейчас нажрусь-напьюсь.

В животе, кстати, даже урчало от голода, обеденный заход в какую-то пельменную лишь ненадолго утолил чувство голода. А здесь уже от одних доносящихся с кухни запахов слюни чуть ли не до пола.

На небольшой сцене что-то лёгкое наигрывает квинтет… Прищурившись, оглядываю зал. Столы, на которых уже присутствуют напитки в

бутылках и кувшинах, а также лёгкие закуски и нарезки, составлены буквой П, в его главе, как я догадываюсь, будут восседать юбилярша и её супруг, а также дочка. Кристина уже ёрзала на мягком стуле с ажурной, в восточных узорах, спинкой, тогда как мама и отчим где-то пропадали.

Какая-то пожилая пара появилась позади меня, стоят, растерянно озираются. Эти-то какое отношение к этому празднику имеют? Хотя…

— А вы, случайно, не родители Аллы? — спрашиваю, подойдя к ним поближе.

— Да, я папа, Борис Михайлович, а это моя супруга Зинаида Архиповна, — с готовностью мужчина.

— Тогда вам, наверное, во главу стола, сядете рядом с юбиляршей. Вон там ваша внучка уже сидит…

А Кристинка тоже нас замечает, её узкое лицо расплывается в улыбке, она подскакивает, словно у неё под задницей пружина, и летит в объятия дедушки с бабушкой. Не стану им мешать, лучше разузнаю, куда мне садиться. Кто бы подсказал?

— Молодой человек, как ваша фамилия?

Похоже, это метрдотель. Несмотря на название ресторана, одет не в узорчатый халат, а в чёрный костюм с белой сорочкой и чёрной бабочкой. Ботинки смазаны так, что в них можно смотреться, как в зеркало. Узнав мою фамилию, проводит к одному из пока ещё свободных мест, я сажусь по левую руку от Ильи Резника и по правую от Вячеслава Добрынина. Слава долго трясёт мне руку, интересуясь травмированной левой и по ходу расспрашивая о моих последних успехах в боксе, литературе и, конечно же, музыке.

Наконец доходит очередь до сидящего слева Резника.

— А вы, значит, тот самый Максим Варченко, что пишет Алле песни? — спрашивает тот, улыбаясь краешком губ.

Глаза добрые-добрые, но в их глубине прячется что-то вроде ревности. Понятно, что Резник не композитор, в этом плане он со мной соревноваться не собирается, но я ведь отдаю клиентам песни ещё и с текстом. А вот здесь у нас равная ситуация, можем пободаться. И если бы тексты, пусть написанная и не мной (а порой всё же переписанные, где я не помнил оригинальный текст) были бы плохи, то в его голосе не сквозила бы тщательно скрываемая зависть.

— Да, тот самый, — отвечаю я с лучезарной улыбкой. — Приятно наконец-то познакомиться с известным поэтом-песенником Ильёй…

— Рахмиэлевич, но я предпочитаю без отчества, не каждому дано его выговорить, — смеётся тот. — Хочу задать один вопрос… Вы не хотели бы попробовать написать музыку на какой-нибудь из моих тесов?

— Хм, до этого как-то сам писал и тексты, и музыку, но почему бы и нет? Есть что-нибудь предложить?

— Да вот, только что написал, на днях, правда, распечатать не успел

Резник достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот, раскрыл его ближе к концу и дал мне в руки.

— Вот оно, стихотворение, называется «Лестница».

Ё-моё, так я прекрасно помню незамысловатый и лёгкий мотив этой песенки в исполнении Пугачёвой. Когда впервые услышал в начале 80-х — долго ходил, напевал про себя. Причём ни автора музыки, ни автора текста я так и не узнал, неинтересно мне это было. Есть песня — есть исполнитель, что ещё нужно? Оказывается, слова к ней написал сидящий рядом Резник.