Второй Саладин
Шрифт:
Кто-то обмотал грудь Ланахана ремнем и туго перетянул ее. Еще один человек склонился над ним, поднял рукав и перевязал руку резиновым жгутом.
– Э, вы должны получить мое разрешение, чтобы проверять меня на детекторе лжи, – возмутился он.
– Ну-ну, мистер Ланахан, давайте проявим немножечко терпения. Ну вот, все готово. Ну-ка, снимем контрольные показания. Вас зовут Майлз Ланахан?
– Майлз?
Ланахан словно воды в рот набрал.
– Брось, Майлз, не валяй дурака. Ответь ему.
Ланахан взглянул на потолок, потом на людей
– Кто все эти ребята, Пол? И что за чертовщина…
– Меня зовут Лео Беннис, мистер Ланахан, я из Федерального бюро расследований. Эти люди – мои подчиненные. Все они профессионалы и все имеют высокий уровень допуска. Понятно?
Но Ланахан бросил на Чарди полный ужаса взгляд.
– Федералы! Господи Иисусе, вы переметнулись к федералам. Ох, Пол, вы так меня разочаровали. Господи, Пол, Сэм в порошок вас сотрет, он… Ох, Пол, ничего хуже и не придумать.
– Они уже некоторое время были в курсе, Майлз. И они прислушивались. А вы – нет. И никто другой – нет. Поэтому мне пришлось перейти на их сторону. Это их подача. Давай, Майлз, не тяни резину. Назови ему свое имя, и начнем.
– Пол, вы…
– Майлз, ничего этого не произошло бы, если бы мы не считали, что так надо, и точка. Надо. Давай, Майлз. Давай.
Ланахан снова огляделся вокруг. Говорили, что Чарди обработали сварочными горелками, прежде чем он раскололся. Но там было совсем другое дело, почти как на войне. У него было время подготовиться, его обучали.
Майлз обвел взглядом палату, потом снова посмотрел на Чарди, который не сводил с него глаз. Он отвел взгляд, стал смотреть в другую сторону. Но в этой палате пощады ему не было нигде.
– Меня зовут Майлз Ланахан.
– Где вы живете?
Майлз назвал адрес.
– Имя вашей матери?
Майлз ответил.
– Ладно, – сказал техник. – Было бы получше, если бы он не волновался так, но, думаю, с этим ничего не поделаешь. Начинайте, Чарди.
– Итак, Майлз. Какой вывод ты сделал из телеграммы?
Ланахан глубоко вдохнул. Он пройдет это испытание.
– Вы руководите действиями Тревитта. В Мексике. Тревитт жив.
– Видите, Лео, я же говорил вам, что у него чутье на такие вещи. Он отлично соображает, из капли информации может выжать уйму всего. Ладно, Майлз. Последний важный вопрос. Кому ты сказал об этом?
– Пол, эти ребята вас просто используют. Им плевать на вас, они просто манипулируют вами. Им нравится ставить управлению палки в колеса. Пол, вас ждут большие неприятности. Это не…
– Уколи его, Лео. Майлз, мне нужно знать. Это очень важно.
– Да не тычьте вы в меня этой штуковиной. Уберите ее.
Он оглядел палату, и она показалась ему удивительно большой. Похоже, когда-то давно она служила операционной: высокий потолок, ярко-желтые стены, покрытые какими-то трубками. А теперь ее превратили – во что? В штаб какой-то темной операции федералов, а иуда Чарди отирался среди фэбээровцев.
В памяти у него прозвучали слова Сэма, произнесенные всего несколько
– Майлз, давай. Пора исповедоваться. Кому ты сказал об этом?
– Никому.
– Что показывает детектор?
– Дыхание ровное. Никакого скачка. Если, конечно, он не наглотался транквилизаторов и не учился специально подавлять свои реакции, что вполне возможно.
– Я никогда в жизни ничем таким не занимался, – возмутился Ланахан, оскорбленный до глубины души.
– Почему, Майлз? Почему ты не сказал Сэму? Это ведь была бомба. Твой пропуск наверх.
– Потому что я не знал, как это истолковать. Я прикидывал и так и этак, но все равно не понял, как это истолковать. Я хотел раскрутить эту информацию или придержать ее в загашнике и выложить, когда она действительно будет иметь значение или когда она что-то мне даст.
– Ты все верно рассчитал, Майлз. Нам очень повезло, что в твоей группе ты один такой умный.
– Добрый старый Майлз, – сказал Лео.
Ланахан увидел, что напряжение в комнате значительно снизилось. Что за чертовщина?
– Тревитт – да-да, Тревитт, мечтатель Тревитт, – вышел в Мексике на одного малого, которого очень многие предпочитали бы увидеть мертвым. Но Тревитту каким-то образом это удалось. Вот только это стоило ему жизни. Он нашел мексиканского контрабандиста и сутенера, который в марте переправил через границу Улу Бега. Он сейчас в соседней палате, под моим именем.
– Я не…
– У этого толстяка был всего один секрет. Не о том, что Улу Бег в Америке – это мы и без него знали. Дело в том, что его прикрывали кубинцы – они вернулись, чтобы замести следы.
– Господи, Пол, зачем кубинцам…
– Да ну же, Майлз. Кубинцы работают на русских. Значит, Улу Бег здесь не по собственному почину, а в качестве заключительного этапа операции советской разведки.
– В управлении должны об этом знать. Мы обязаны сообщить об этом в управление.
– Нет. Потому что если об этом узнают в управлении, русские без лишнего шума пустят Улу Бегу пулю в затылок и быстренько свернут операцию. Мы должны позволить им дойти до последнего шага, и вот тогда уже можно будет их накрыть.
Ланахан ничего не сказал.
– Ладно, Майлз, – продолжал Чарди. – Теперь я расскажу тебе, как ты их остановишь. Остановишь Улу Бега и русского по фамилии Спешнев, который руководит их операцией, который придумал ее. Майлз, ты еще будешь ковбоем. Компьютерным ковбоем.
Глава 49
Данциг сидел у себя в кабинете, посреди разбросанных вещей, пустых чашек, разгрома. Казалось, вокруг полно летучих мышей, разбитого стекла, прочих театральных атрибутов помешательства; с другой стороны, кабинет казался просто грязной комнатой, комнатой, в которой когда-то появилась на свет книга, а теперь царил беспорядок.