Второй Саладин
Шрифт:
Чарди пристроился за стойкой на безопасном расстоянии от парочки и заказал себе пиво. Он видел ее в зеркале, но совсем смутно – в темном пространстве под потолком набухшей тучей висел табачный дым. Она так и льнула к этому мужчине. Она касалась его локтя. Она смеялась его шуткам и с восторженным вниманием выслушивала его остроты. Чарди почти корежило от ревности. Они заказали еще по стаканчику – бурбон для мужчины, белое вино для Джоанны.
Чарди смотрел, как завороженный. Когда же он в последний раз видел ее? Он мог бы воспроизвести эту картину с поразительной точностью, даже
Боже, какая же она красавица. Чарди не мог отвести от нее глаз. Если у него и был на уме какой-то план, от него ничего не осталось. У Пола перехватило дыхание: рядом с ней он не мог дышать. Руки у нее были белые, с длинными пальцами, и она коснулась ими ладони мужчины. Тот рассмеялся и что-то прошептал. Они прикончили свои напитки и поднялись.
Чарди вскочил.
Они принялись пробираться сквозь толпу к выходу. Мужчина обнимал ее за плечи. Они взяли в гардеробе свою одежду и вышли на улицу. Чарди двинулся следом и перехватил их на стоянке, в моргающем свете, пока мужчина возился с ключами от своего «порше».
– Прошу прощения, – произнес Чарди.
Она обернулась, мгновенно узнав голос, но, наверное, не вполне веря своим ушам.
– Джоанна? – Он вышел на свет, чтобы мужчина мог его видеть. – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
– Пол, – выговорила она наконец. – Ох, Пол.
– Ты знаешь этого малого? – спросил мужчина, выступая вперед.
– Тебя это не касается, – отрезал Чарди.
– Вот как? – Он приблизился еще на шаг. Потом обернулся к ней. – Ты хочешь с ним говорить или нет?
Она не могла ничего ответить, лишь гневно смотрела на Чарди.
– Послушай, – заявил мужчина. – По-моему, девушка не желает с тобой разговаривать. Почему бы тебе не убраться?
– Джоанна, это действительно важно. Очень.
– Уходи, Пол, – сказала она.
– Давай, Пол, вали отсюда, – бросил мужчина.
Чарди был словно наэлектризован от волнения. Напряжение было таким, что он, казалось, вот-вот взорвется. Она так близко! Ему хотелось прикоснуться к ней. На него накатила слабость, но отступать было нельзя. Его охватил ужас, он понял, что все испортил, что зря устроил эту сцену.
Пол приблизился к ней еще на шаг.
– Джоанна, пожалуйста.
Мужчина ударил его по уху – явно неумело. Пол подвернул ногу, падая на асфальт. На миг ему показалось, будто в черепе загудел колокол, и он обнаружил, что, как дурак, сидит в луже. Он поднял голову, и в глазах у него потемнело от ярости. Однако хлыщ, ударивший его, стоял столбом; казалось, он сам был ошарашен тем, что сделал.
– Я не хотел, – промямлил он. – Я ведь просил вас не лезть. Я предупреждал. Вы сами напросились. Правда. Вы сами напросились и получили по заслугам.
Чарди
– Это было неразумно с вашей стороны. Вы не знаете, кто я такой. А вдруг у меня есть пистолет? Или я знаю карате? Или просто окажусь бандитом?
– Я… я же велел вам уходить.
– Ну а я никуда уходить не намерен. И я не советовал бы вам поступать так еще раз.
– Уолли, – вмешалась Джоанна. – Это и впрямь было неразумно. Он… э-э… солдат. И вероятно, обучен самым разным приемам. И вообще, терпеть не могу, когда мужчины дерутся. Глупость какая.
– Не вздумай только еще раз меня ударить, Уолли, – сказал Чарди, – и я ничего тебе не сделаю.
– Это смешно, – заявил Уолли. – Так ты идешь со мной или нет?
– Ох, Уолли.
– Быстро же ты запела по-другому. Ну и черт с тобой, и с твоим чокнутым дружком тоже. Два сапога пара. Счастливо оставаться.
Он уселся в машину и рванул с места – только шины взвизгнули.
– Джоанна, – повторил Чарди.
– Не подходи, Пол. Не подходи, я сказала. Только тебя мне еще не хватало для полного счастья.
Он смотрел, как она идет по залитой светом фонарей площадке.
– Джоанна. Пожалуйста.
– Пол. – Она обернулась. – Уходи. Не приближайся ко мне. Я позову полицию. Клянусь, я это сделаю.
– Джоанна. Улу Бег объявился.
Они сидели в ее «фольксвагене» неподалеку от парка. За деревьями виднелись безлюдная детская площадка и баскетбольное поле, пустое и темное. Чарди пил пиво из банки – он велел Джоанне заехать в какой-нибудь магазин, и она безмолвно подчинилась, – это была уже третья за двадцать пять минут. Машина время от времени пощелкивала, и ему вдруг подумалось, что эта типично американская ситуация – тихая ночь, машина, женщина на соседнем сиденье, парк неподалеку – для него нечто столь же чуждое, как какой-нибудь филиппинский брачный ритуал. После долгого молчания она вдруг сказала:
– Ты работаешь на них, так ведь?
– Да. Временно.
– Я думала, тебя уволили.
– Так оно и было. Теперь я снова им понадобился.
– В том письме ты утверждал, что никогда больше не станешь на них работать. Ты писал, что с этим покончено. Опять солгал?
– Нет. Я вернулся, потому что у меня, похоже, не было выбора.
– Из-за курда?
– Да.
– Не поздновато ли ты решил отдать свой должок?
– Может, и поздновато. Не знаю. Увидим, да?
– Как ты можешь? Работать на них? Как тебе не противно?
– Если бы я не согласился, на моем месте сейчас сидел бы кто-нибудь другой. Только ему было бы наплевать на тебя. И на Улу Бега. Эти люди из службы безопасности не знают жалости. Им нужна его голова.
– Чего ты хочешь от меня?
– Они считают, что он появится у тебя, потому что больше ему идти некуда. Во всяком случае, так они говорят. Что у них на уме, мне неизвестно. Но такова официальная версия. Поэтому я здесь – чтобы заручиться твоей помощью.
– Было время, когда я готова была тебя убить. Даже думала об этом. Представляла, как прилечу к тебе в Чикаго, подойду к твоей двери, постучу, а когда ты откроешь – выстрелю. Прямо в лицо.